Поздравляем граммофон с очередным днём рождения!
Интерес к виниловым проигрывателям и пластинкам сохраняется на протяжении многих лет. Энтузиасты приобретают как антикварные записи, так и современные устройства, чтобы наслаждаться музыкой в формате, популярном среди наших предков в прошлом столетии. Это стало возможным благодаря граммофону, запатентованному Эмилем Берлинером 26 сентября 1887 года — дата, которая сегодня считается днём рождения этого изобретения. В беседе со старшим научным сотрудником музея «Собрание» Валентином Лебедевым мы углубились в историю граммофона и узнали о малоизвестных фактах, связанных с этим революционным устройством.
Истоки звукозаписи: Мечта тысячелетий
Граммофон предназначен для воспроизведения звуков, но для этого их сначала нужно записать. Вопрос о том, что появилось раньше – запись или воспроизведение, здесь не стоит. Многие историки звукозаписи начинают своё повествование с фонографа, однако человечество научилось фиксировать музыку задолго до него.
«Сохранение звука — это давняя мечта человечества, — начинает свой рассказ Валентин Лебедев, — сложно сказать, зачем именно понадобилось людям сохранять свой голос. Но дело в том, что записывать музыку человечество умеет уже давно.»
Рассматривая один из экспонатов музея «Собрание» — орган, работающий по древнему принципу кодирования музыки на валиках, мы видим пример ранней звукозаписи. Штырьки и скобочки различной длины приводят в действие рычажки, открывающие клапаны труб органа. Человек вращает ручку, валик крутится, подаётся воздух, и по заложенной программе открываются клапаны. Автором этого механизма считается древнегреческий изобретатель Ктесибий, создавший гидравлос — гидравлический орган, который можно считать прообразом современного органа.
«По сути, это цифровая запись. Есть сигнал — нет сигнала, один-ноль», — объясняет Валентин Андреевич. Таким способом можно было записывать не живую, а запрограммированную музыку. Однако задача записи человеческого голоса оставалась неразрешимой.
Существовали наивные «околонаучные» теории: например, в трубу наговаривали информацию и быстро её закрывали, считая, что звук сохранится. В действительности звук лишь ненадолго резонировал и быстро затухал. Реальные же попытки зафиксировать звук появились лишь в середине XIX века.
Кто был истинным пионером звукозаписи?
Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль, выдающийся исследователь звука, фактически изобрёл первый звукозаписывающий аппарат — фоноавтограф (самозвукозаписыватель). Несмотря на то что устройство было несовершенным, именно в 1857 году был дан старт эре звукозаписи.
«Совсем недавно нашли записи, сделанные с помощью фоноавтографа. Было и так известно, что они сохранились, — комментирует Валентин Лебедев. — Их оцифровали, попытались воспроизвести, но толком ничего не получилось, было слышно мычание, похожее на пение.»
Самая ранняя запись Скотта, датированная 9 апреля 1860 года, содержит исполнение народной песни «При свете луны» и считается первой в истории записью человеческого голоса. Принцип работы устройства Скотта был позднее использован Беллом, изобретателем телефона, что доказывает значимость идеи, пусть и не самого устройства.
С фоноавтографом ситуация была ясна, но с фонографом всё сложнее. Два гения — Шарль Кро и Томас Эдисон — разрабатывали звукозаписывающие устройства, работающие по схожему принципу, практически одновременно. Однако фонограф Эдисона получил мировую известность благодаря своевременному патентованию. Шарлю Кро и его палеофону (что означает «звук прошлого» с греческого) повезло меньше. Весной 1877 года он направил описание своего устройства во Французскую академию наук, но пока его заявка рассматривалась, Эдисон уже успел запатентовать аналогичное изобретение.
История изобретения Шарля Кро примечательна еще и личностью его автора, который был человеком разносторонним: учёный, интересовавшийся мозгом и слуховым восприятием, а также известный поэт. Именно его исследования в области слуха во многом поспособствовали созданию палеофона. Однако бюрократические проволочки в Академии наук лишили его пальмы первенства.
Формально первенство в изобретении фонографа принадлежит Томасу Эдисону, который продолжал совершенствовать своё устройство, поддерживая его конкурентоспособность. И конкуренция действительно нарастала.
Пожалуй, даже сам Эдисон не мог представить, какой фурор произведет его изобретение. Первой аудиозаписью на фонографе стало стихотворение «Mary had a Little Lamb» («У Мэри был маленький ягненок»), прочитанное самим Эдисоном.
«Эдисон сделал несколько моделей, отправил их в разные страны с гонцами, в том числе и в Российскую империю. Те демонстрировали фонографы, чтобы в дальнейшем их продавать», — повествует Валентин Андреевич. — «Известны даже забавные случаи, как во Франции, например, во время демонстрации фонографа один из академиков, профессор филологии Жан Буйяр, закричал: «Не может, слышите, не может презренный металл воспроизводить благородные звуки человеческой речи!». В России была аналогичная ситуация, когда один из слушателей вскричал, что это чревовещатель говорит, а не машина.»
Фонограф вошёл в мир, хотя и не был сразу признан большим успехом из-за невысокого качества и ограниченной длительности записи. Однако были и преимущества: фольгу с записью можно было сложить и отправить по почте.
Таким образом, Томас Эдисон в некотором смысле предвосхитил идею голосовых сообщений. Сам изобретатель в интервью для The North American Review (NAR) в 1878 году рассуждал о возможных применениях фонографа. Помимо очевидного воспроизведения музыки, он предвидел «говорящие книги для незрячих», «часы, оповещающие о времени» (будильник), «сохранение языков путём точного воспроизведения речи», а также «запись лекций» — то, что делают современные студенты с помощью диктофонов. Все эти идеи Томас Эдисон предложил ещё тогда. Однако у его изобретения был один существенный недостаток — записи нельзя было тиражировать (хотя позднее, в 1902 году, National Phonograph Company Эдисона исправила этот недочёт, выпустив улучшенные валики, позволявшие множить записи).
Эра граммофона: Берлинер и массовое тиражирование
В 1877 году Эмиль Берлинер получил свой первый патент. Работая в телефонной компании «Белла», он усовершенствовал микрофон, который впоследствии был запатентован. Продолжая свою карьеру, Берлинер ознакомился с фоноавтографом Скотта, идеями Шарля Кро и детально изучил фонограф Эдисона. Берлинер поставил перед собой задачу улучшить качество звукозаписи и найти способ массового тиражирования. И ему это удалось! Так появился граммофон. В отличие от устройства Эдисона, использовавшего валики, Берлинер предложил пластинки, что оказалось значительно практичнее. Кроме того, в граммофоне Берлинера, благодаря Элдриджу Ривзу Джонсону, появился пружинный двигатель, что позволило автоматизировать процесс воспроизведения и отказаться от ручного вращения с непостоянной скоростью.
«Началась эра звуковой записи, коммерческой, когда можно было тиражировать и продавать, — продолжает Валентин Лебедев. — А Томас Эдисон понимал, что конкуренция растет, разработал свой диск, понимая, что валики это уже прошлый век.»
Спустя 10 лет после первого патента, 26 сентября 1887 года, Эмиль Берлинер получил ещё один — на граммофон.
«Голос его хозяина»: Легендарный логотип
В музее «Собрание» хранится впечатляющая коллекция разнообразных фонографов и граммофонов. Валентин Андреевич привлекает наше внимание к граммофону, который гармонично вписывается в интерьер, напоминая изящный комод. Однако эта вещь примечательна не только своим внешним видом, но и трогательным логотипом: на нём изображена собачка, сидящая возле рупора. Бренд называется His master’s voice («Голос его хозяина»), и из названия становится ясно, чью запись голоса слушает этот преданный пёс.
Основой для логотипа послужила одноимённая картина художника Фрэнсиса Барро. Автор запечатлел собаку своего покойного брата Марка по кличке Ниппер. Художник слушал аудиозапись голоса Марка на фонографе, который достался ему вместе с собакой после смерти брата, и заметил неподдельный интерес, с которым пёс слушал голос своего хозяина. Этот сюжет и был перенесён на холст, но изначально на картине был изображён фонограф.
Позднее художник предложил свою работу лондонскому отделению Эдисона, но там отказались от покупки. Причём картину видел сам изобретатель, который заявил, что собаки фонографов не слушают (как же он ошибался!). Расстроенный художник выставил картину в окне. Судьба улыбнулась ему: мимо проходил представитель компании Джонсона, который, увидев картину, был умилён. Он предложил художнику заменить фонограф на граммофон. Барро так и сделал, после чего продал своё произведение фирме Джонсона — так и появился знаменитый логотип бренда His master’s Voice.
Эволюция пластинок: От «рёбер» до произведений искусства
Сегодня музыку в великолепном качестве можно слушать с помощью современных аудиосистем. Компакт-диски стали редкостью, морально устарели и превратились в винтажные элементы декора. Пластинки же, напротив, набирают популярность, растут в цене и, помимо стильного аксессуара для ретро-фотосессий, являются предметом роскоши. Новые виниловые диски современных исполнителей можно приобрести в среднем за 3–5 тысяч рублей, хотя существуют и коллекционные издания с гораздо более высоким ценником. Винтажные же пластинки — это «тяжёлый люкс», особенно в хорошем состоянии. В Интернете можно найти предложения от тысячи до десяти тысяч рублей за штуку и выше, хотя на барахолках порой ещё попадаются выгодные находки.
Сейчас мы привыкли к однотонным чёрным пластинкам с наклейкой в центре, описывающей запись. Встречаются варианты и других цветов — жёлтые, красные. Но в 1950-е годы пластинки сами по себе были произведениями искусства: на них отпечатывались целые картинки! Такую красоту разработал бренд Vogue The Picture Record.
Кто-то из наших бабушек и дедушек ещё помнит распространённые пластинки «на рёбрах», когда звукозапись тиражировали с помощью рентгеновских снимков. В советское время эта практика пользовалась огромной популярностью, ведь материал для рентгеновских снимков был легковоспламеняемым и подлежал утилизации. Врачи отдавали это «богатство» тем, кто занимался «музыкой на рёбрах».
«Народ радостно копировал зарубежные пластинки, продавал, — рассказывает Валентин Андреевич. — Это очень удобно. Причём обычную пластинку можно было сломать, а эту просто сворачиваешь, и всё! Я застал те времена, когда на юге промышляли звукозаписью в тряпичных палаточках на улице. Можно было сделать запись и отправить «звуковое письмо» по почте — такая открыточка с моря родственникам домой!»
Не обошли вниманием и детей. Существовали маленькие детские граммофончики. К устройствам для юной аудитории подходили творчески: декорировали рупоры, придумывали необычную форму для граммофона, например, в виде кусочка пирога. Но ещё интереснее были детские пластинки, одним из вариантов была шоколадная, эдакий «музыкальный киндер-сюрприз». Правда, такая музыка играла недолго — более одного раза такую пластинку нельзя было воспроизвести.
Феномен патефона
По своей сути, патефоны — это те же граммофоны, произведённые фирмой Pathé («Пате»). Изначально это устройство не выпускалось в виде чемоданчика, но со временем почему-то именно в нашей стране название «патефон» закрепилось за портативными граммофонами в чемодане.
