Взгляд на повседневность мегаполиса
Водосточные трубы на крышах часто не справляются со своей основной функцией, особенно после сильных дождей. Вместо того чтобы направлять потоки воды, они позволяют ей стекать по стенам, обрушиваясь на прохожих и мостовые. Эти металлические конструкции кажутся скорее декоративными, служащими лишь предостережением: «Осторожно, сверху может хлынуть вода!» Остается вопрос: почему воронки располагаются так, что вода обходит их, вместо того чтобы направляться в предназначенные для неё каналы?
Фото: Алексей Меринов
Миронова и Менакер
Возле дома во Власьевском переулке, украшенного мемориальными досками в честь таких деятелей, как Ангелина Степанова, Николай Крючков, Мария Миронова и Александр Менакер, одна дама увлечённо делилась по телефону своим открытием: «Здесь жил отец Андрея Миронова… Манагер…» Возможно, это сленговое слово, часто заменяющее «менеджер», прозвучало по привычке, или же дама ошибочно прочитала фамилию на табличке.
Некуда деться
В вагонах метро можно наблюдать, как пожилые женщины, следуя неписаным правилам, стоят рядом с молодёжью, развалившейся на сиденьях или увлечённо общающейся по телефонам, не решаясь даже взглядом претендовать на законное место. В другой раз, на двухместное сиденье, занятое женщиной средних лет, бесцеремонно присели две подруги, потеснив её. Женщина лишь улыбнулась в ответ — то ли из природной вежливости и толерантности, то ли понимая, что против такой наглости бесполезно что-либо предпринять.
Поездка на Калитниковское кладбище
По пути от станции «Марксистская» к Калитниковскому кладбищу я столкнулся с неожиданными трудностями. Никто из прохожих не мог указать мне дорогу, а некоторые девушки даже приняли мои вопросы за попытку знакомства. Водители на автомойке, к которым я обратился в надежде на профессиональную помощь, также оказались бесполезны. Парадоксально, но точные и доброжелательные объяснения на ломаном русском я получил лишь от строителя, к которому изначально даже не планировал обращаться.
Далее путь лежал по Сибирскому проезду, мимо здания, на котором, помимо вывески «Библиотека», в витринном окне крупно красовалась надпись «Ритуальные услуги».
Неподалёку рабочие демонтировали вполне приличные на вид бетонные бордюры, ограждавшие газоны. Целесообразность такой замены, способной серьёзно истощить городской бюджет, оставалась под вопросом. Бульдозер засыпал образовавшиеся ямы щебнем, причём насыпь из него лежала прямо посреди проезжей части. Каждое движение бульдозера блокировало движение, вызывая пробки и гудки машин. Несколько рабочих в спецодежде, столько же, сколько корчевали бордюры, хаотично регулировали поток. Это создавало невероятную суету практически на ровном месте, демонстрируя низкую эффективность труда при таком распределении обязанностей.
Рядом с местом этих работ я заметил мужчину, который, присев на корточки, собирал что-то крошечное с тротуара двумя пальцами, перекладывая в ладонь. Присмотревшись, я ничего не увидел и подумал, что он не в себе. Однако, распрямившись, он перешёл на газон и начал выпускать туда микроскопических жучков.
Поблизости от кладбища раскинулись живописный пруд и парк с игровыми и спортивными площадками. Под деревьями на траве отдыхала большая группа людей. Сначала я подумал, что это пикник, но затем заметил их зелёную брезентовую униформу. Оказалось, это были рабочие, совмещающие уборку территории с отдыхом. Если в советские годы подобное поведение объяснялось незаинтересованностью в низкооплачиваемом труде, то сейчас, когда эти люди приезжают издалека за хорошим заработком, их апатия вызывает недоумение. Многочисленные бригады уборщиков, доставленные автобусами, всё так же собираются на лавочках, погружённые в телефоны или неторопливые беседы, демонстрируя отсутствие усердия.
Работнички и фотоотчеты
На тротуаре я наблюдал, как уборщик неторопливо пересыпает мусор из урн в чёрный пакет, а за ним по дороге движется бульдозер с огромным ковшом, куда этот же уборщик выгружает отходы, не разделяя их на категории. Подобная «оптимизация» процесса уборки впечатляет своей неэффективностью, хотя и обеспечивает занятость.
Другая сцена: поливальная или мусороуборочная машина движется по улице, а рядом с ней едет легковой автомобиль, из которого сотрудники фотографируют процесс, предположительно для отчёта. Возникает вопрос об истинной эффективности такой работы при столь явной избыточности персонала и усложнённости задач.
Стеклянные павильоны на остановках общественного транспорта моют с поразительной, почти показной тщательностью. Однажды, сидя на скамейке внутри такого павильона, я стал свидетелем: подошёл мужчина, без предупреждения обрызгал стекло чистящим средством, затем полил из шланга (невольно окатив и меня, и других ожидающих). После этого он, конечно же, сфотографировал «результат», убедившись, что в кадр не попали ошарашенные и мокрые пассажиры.
К небольшой площади у метро, где обычно собираются асоциальные личности, прибыла целая бригада крепких мужчин на комфортабельном автобусе для уборки. Они неторопливо осмотрели территорию, брезгливо собрали пустые бутылки и брошенные кроссовки, слегка порыхлили землю в бетонных кадках с увядшими кустами, затем сфотографировали проделанную работу и отбыли. А ветер тем временем продолжал разносить по площади пыль, окурки и другой мусор.
Кто выживет в гонке?
Особое впечатление производит вид спортзала через стеклянную витрину. Там, как рыбы в аквариуме, беззвучно двигались ряды потных молодых людей и девушек в спортивной одежде: бежали на дорожках, крутили педали велотренажёров, шагали на эллипсах. Их лица были безэмоциональны, а глаза пусты. Они говорили по телефонам, брали гантели, переходили с тренажёра на тренажёр. Словно под гипнозом, они следуют предписанию: строить тело, худеть, следить за здоровьем – воспринимая это как единственную панацею. Возникает вопрос: неужели они так же механически работают в офисах? И почему им не приходит в голову, что гораздо приятнее и не менее эффективно можно гулять по лесу или парку, бегать вдоль реки, наслаждаясь рассветами и закатами? Такая рабская зависимость от стереотипов лишает их индивидуальности и способности к творчеству. Их жизнь, похоже, проходит в узких рамках – от старта до финиша.
