Чеховский фестиваль завершил свою программу на Новой сцене Большого театра.
На Новой сцене Большого театра подошел к своему завершению Чеховский фестиваль. Кульминацией его программы стало выступление ливанского Театра танца Каракаллы с их постановкой «Тысяча и одна ночь». Стоит отметить, что, как это часто бывает на Чеховфесте, где смешиваются различные жанры, определение «балет» для данного спектакля является довольно условным.
Театр танца Каракаллы, основанный Абделем-Халимом Каракаллой в 1968 году и названный в его честь, известен по всему миру. Его выступления проходили на престижных площадках, таких как Центр искусств Джона Ф.Кеннеди в Вашингтоне и Карнеги-холл в Нью-Йорке. За свою историю коллектив создал более двадцати балетных и мюзикловых постановок, а также принимал участие в экранизациях шекспировских произведений, утвердившись как один из крупнейших и наиболее значимых театров танца на Ближнем Востоке.
С момента появления знаменитой «Шехеразады» Михаила Фокина, созданной для «Русских сезонов» Дягилева в Париже в 1910 году, было создано множество хореографических версий «Книги тысячи и одной ночи» – сборника арабских и персидских сказок, объединенных историей Шахрияра и Шехеразады. Музыка Римского-Корсакова, использованная Фокиным, до сих пор тесно ассоциируется с этим произведением и, безусловно, присутствует в первом акте балета ливанского театра, представленного на Чеховском фестивале. Успех фокинской «Шехеразады» был настолько велик, что костюмы, созданные художником Бакстом (шальвары и чалма), даже задавали новые модные тенденции во французских домах. Примечательно, что в своей московской постановке хореограф Алиссар Каракалла не только не отстранилась от наследия балета Серебряного века, но и намеренно подчеркнула его влияние.
Восточный сюжет «Тысячи и одной ночи» находил свое воплощение в балетах и других композиторов. В России, например, широко известна музыка Фикрета Амирова, которая используется в балете «Тысяча и одна ночь» Приморской сцены Мариинского театра (хореограф Эльдар Алиев) и в постановке Андрея Петрова в «Кремлевском балете». Эти спектакли включают в себя различные истории из сборника, такие как рассказы об Аладдине, Синдбаде-мореходе, Али-Бабе и птице Рух. Однако в ливанской постановке Театра танца Каракаллы представлены лишь две сказки.
В отличие от традиционных балетных постановок российских театров, спектакль ливанского Театра танца Каракаллы точнее будет назвать танцевальным шоу или дивертисментом. Здесь действие не следует строгим канонам классического балета, где хореография передает драматургию без слов. Вместо этого, представление сопровождается ведущим, который, появляясь на сцене в образе одного из героев, поясняет сюжет на арабском языке, с синхронным переводом, отображающимся на экранах.
Динамичное представление разделено на три акта. Первая часть, «Шехеразада», начинается под аккомпанемент арабской народной музыки, в которую постепенно вплетаются узнаваемые мотивы Римского-Корсакова и легендарного балета Фокина. Сюжет разворачивается в пышном дворце Шахрияра, чья восточная роскошь и яркость мастерски переданы посредством видеопроекций (сценограф – Джулиано Спинелли, художник по свету – Якопо Поантани, видеопроекции – Игорь Ренцетти, Лоренцо Бруно). Здесь бушуют страсти гаремов – мир любимых и нелюбимых жен, наложниц, роскошных одеяний (кстати, костюмы создал сам основатель театра Абдель-Халим Каракалла), интриг и евнухов. Все это изображено с восточной сочностью и выразительностью, полностью погружая зрителя в атмосферу таинственного Востока.
Структура «Тысячи и одной ночи» представляет собой серию обрамленных повестей, где каждая новая история вписывается в общую канву. Основной сюжет, служащий рамкой для остальных сказок, раскрывается в первом акте спектакля при участии ведущего-рассказчика. Зрителям представляется история двух братьев – Шахрияра и Шахизмана, их отца, а также любимой жены Шахрияра, Зобеиды. Далее следует всем известная повесть о том, как Шахизман, обнаружив неверность своей супруги, казнил ее и отправился к брату Шахрияру, чтобы поделиться своим горем. Однако выяснилось, что жена Шахрияра оказалась столь же неверной, как и жена Шахизмана. Потрясенный этим открытием, Шахрияр принимает решение, что все женщины распутны, и с тех пор каждый день берет себе новую невинную девушку, овладевает ею и казнит на рассвете. Этот ужасный порядок нарушается лишь с приходом Шехеразады, мудрой дочери визиря Шахрияра. Каждую ночь она рассказывает захватывающие истории, останавливаясь на самом интересном месте, когда наступает утро, вынуждая Шахрияра отложить казнь, чтобы узнать продолжение.
Далее в спектакле представлена интерпретация знакомого публике сюжета фокинской «Шехеразады», повествующей об измене любимой жены Шахрияра, Зобеиды. Как и в оригинальной версии, кульминация приводит к суровой расправе над предателями.
Во втором акте Шехеразада повествует о другой, менее известной российской публике истории из «Тысячи и одной ночи» – о коварном колдуне, который выдал безобразную ведьму за ослепительную красавицу. Под уникальную аранжировку «Болеро» Равеля, дополненную звуками ситара и персидского тара, на сцене посредством видеопроекций оживает суетливый и колоритный восточный базар: здесь можно увидеть торговцев и покупателей, грациозно шествующих одалисок, а хитрый колдун демонстрирует завораживающую своей красотой женщину.
Третий акт, озаглавленный «Путешествие во времена караван-сараев», наполнен традиционной народной музыкой. Он включает в себя Приветственную песню и танец, фольклорный плач, обрядовую песню жениха и невесты «Аль-Заино», бедуинскую песню «Рабаба», народную танцевальную композицию «Хавара», а также песни, посвященные Ливану, в исполнении певицы Ход Хаддад, и многие другие номера. Все это представлено с большой яркостью, эмоциональностью и выразительностью.
Таким образом, перед нами разворачивается театрализованное представление, состоящее из трех дивертисментов. Хотя на сцене порой можно заметить элементы классического балета, такие как па-де-ша, арабески или поддержки, они выполнены без академической подготовки и того глубинного понимания танца, которое присуще российской школе. Преобладает же в этом танцевальном дивертисменте свободная пластика. Согласно программке, ливанской труппе удалось «объединить техники одной из основательниц современного танца Марты Грэм с восточными традициями, создав уникальный танцевальный стиль». Однако в самой постановке «Тысяча и одна ночь» влияние стиля Марты Грэм ощущается не так сильно. Скорее, стиль театра напоминает «аусдруктанц» — экспрессивный свободный немецкий танец, но с восточным колоритом. Хотя в этом нет кардинальной новизны, именно в таком подходе кроется причина зрительского успеха Театра танца Каракаллы.
В третьей, завершающей части, сюжетная линия отсутствует; здесь преобладают исключительно танцы и песни. Ведущий объявляет окончание сказки и начало национальных песен и плясок. Их красота и уникальность, не похожие ни на что другое, и составляют главную прелесть этого акта.
Опубликовано в газете `Московский комсомолец`
