Игорь Майборода представил документальный фильм о невысказанном в отношениях Тарковского и Двигубского
На Международном кинофестивале «Зеркало. Философия Тарковского», проходившем в Иванове, зрителям была представлена документальная лента Игоря Майбороды «Тарковский и Двигубский. Жил-был художник. Один». Этот фильм, возможно, впервые делает попытку приподнять завесу тайны над жизнью и трагической кончиной этого одаренного художника. Двигубский родился во Франции, затем переехал в Советский Союз и работал с Тарковским над фильмом «Зеркало».
В 2009 году Игорь Майборода уже создал документальную работу «Рерберг и Тарковский. Обратная сторона Сталкера», получившую признание и награды («Ника», «Золотой орел»), а также участвовавшую в Роттердамском кинофестивале. Отношения между оператором Рербергом и режиссером Тарковским были сложными, и детали их конфликта на съемках «Сталкера» до сих пор порождают множество версий. Существуют недосказанности, которые вновь всплыли на обсуждении в Иванове во время онлайн-беседы с фотографом Григорием Верховским, работавшим на «Сталкере» и доставлявшим пленку в Москву после смены оператора (Рерберга сменил Княжинский, и съемки начались заново). Люди из близкого окружения знают подробности этой уникальной истории, понимая, что дело было не в браке материала, отснятого Рербергом. Однако представители киносообщества предпочитают не обсуждать это открыто.
Столь же туманной остается и причина разрыва между Тарковским и Николаем Двигубским, художником его «Зеркала». Игорь Майборода в своем фильме попытался разобраться в этих обстоятельствах, но оставил пространство для собственных размышлений зрителя. Его интересовал не только финал, но и вся драматичная судьба этого человека.
Николай Двигубский родился в 1936 году в Париже в семье русских эмигрантов. Он получил образование во Французской академии художеств. В 1956 году он впервые приехал в СССР с родителями и прожил здесь много лет. Позднее он вернулся в Париж, за три года до того, как Андрей Арсеньевич Тарковский объявил о своем невозвращении на родину в 1983 году. Двигубский ушел из жизни в 2008 году в старинном замке в Нормандии, где жил со своей французской супругой. Ему было 72 года, и, казалось, ничто не предвещало трагедии.
Тарковский скончался в Париже в 54 года после тяжелой болезни. С Двигубским они не общались много лет. Один из участников фильма Майбороды отмечает, что между ними изначально был некий баланс, который затем исчез.
Тарковский отправился в Италию для съемок «Ностальгии», пытаясь понять причины добровольного ухода из жизни русского композитора, вернувшегося на родину из Италии. В некотором смысле, он предвосхитил судьбу репатрианта Николая Двигубского.
Их первое сотрудничество состоялось на съемках «Зеркала». Вторая и последняя совместная работа — постановка оперы Мусоргского «Борис Годунов» в лондонском театре Ковент-Гарден. В фильме представлены интервью с людьми, знавшими Двигубского с юности: его друзьями, близкими, коллегами. Эти беседы были записаны в разное время, некоторым более десяти лет назад. Игорь Майборода подходит к работе основательно. Съемками занимались он сам и его покойный старший коллега Вадим Алисов.
Марина Влади, подруга детства Николая Двигубского (и его двоюродная сестра, хотя это не упоминается в фильме), родом из русской семьи Поляковых, с большой теплотой вспоминает о нем. Как и многие его знакомые, она до сих пор не может понять причину его ухода, ведь внешне его жизнь складывалась благополучно. Он смог вернуться в Россию, о чем мечтал, его карьера была успешной. У него была семья и жена-француженка. Они жили в старинном замке в Нормандии. Однако в какой-то момент он просто сказал: «Я устал».
Андрей Кончаловский, давний друг Двигубского, с которым он работал над фильмами «Дворянское гнездо», «Дядя Ваня» и «Сибириада», признается, что уход друга остался для него загадкой. После переезда в Москву жизнь семьи Двигубских кардинально изменилась. Из просторной парижской квартиры они переехали в московскую коммуналку, которую бывшая жена Николая, актриса Наталья Аринбасарова, описывает как жилье «с алкашами». Большая удача, что она согласилась участвовать в фильме. Аринбасарова — замечательный рассказчик, но обычно неохотно делится личным на публике. Она умна и избирательна в общении. Брак с Двигубским продлился десять лет, в нем родилась дочь Екатерина, впоследствии ставшая режиссером. Екатерина очень похожа на отца, но в фильме Майбороды она не появляется.
В Москве Николая Двигубского воспринимали как француза. И он действительно им был, что подтверждают все, кто его знал. Он не был русским по самоощущению, но был французом русского происхождения.
Андрей Кончаловский вспоминает: «У нас была европейская семья. Мама говорила по-французски. Мы — русские европейцы». Именно поэтому, по его мнению, Двигубский чувствовал себя комфортно в их кругу. Спасала его и атмосфера ВГИКа, творческая среда института.
Двигубский, как художник-постановщик «Зеркала», внес значительный вклад в фильм Тарковского. Например, он предложил покрыть листья краской, что создавало эффект светящейся листвы под порывами ветра. В 1983 году они снова сотрудничали над постановкой «Бориса Годунова» в Королевском театре Ковент-Гарден. Британский оперный певец Роберт Ллойд, исполнявший партию Бориса Годунова, вспоминает в фильме, как непросто было работать с Тарковским переводчику из-за особого склада ума режиссера. Тарковский ставил «Годунова» как историю о привязанности и нежности между Борисом и его сыном Федором. Сам Тарковский, покинув Россию, четыре года не видел своего сына Тяпу (как его называли родители). Об этом говорит в фильме Марина Влади.
В постановке «Бориса Годунова» отсутствовали детальные декорации и мебель. Их заменила огромная карта России, напоминавшая покров. Это было грандиозное и неожиданное решение. Исследователь творчества Тарковского Ольга Суркова, долгие годы дружившая с режиссером, в своей книге описывает эту постановку. Ольга также приняла участие в фильме Игоря Майбороды, и ее свидетельства очень важны. Она подтверждает, что к концу работы над оперой Тарковский и Двигубский сильно поссорились.
В одном из интервью Ольга рассказывала, что если Андрей Рублев в фильме Тарковского впитывает народные страдания, чтобы потом дарить свет иконописи, то в «Борисе Годунове» царь словно погружается в землю, не в силах ничего изменить, пока народ приветствует нового правителя. По мнению Сурковой, Тарковский, возможно, усомнился в действенности сил народа.
Один из коллег, работавших над «Борисом Годуновым», вспоминает, как Тарковский, увидев готовые декорации в Королевской опере, заявил: «Мы всё меняем». Но в театре такие перемены были невозможны, в отличие от кино. В результате Тарковский резко отчитал Двигубского, запретил ему появляться в театре и приходить на премьеру. С тех пор они не разговаривали. Тем не менее, в день премьеры на сцену вышли оба, появившись из разных кулис. Подобные ситуации, к сожалению, не редкость в творческой среде, и кое-кто из участников фильма также сталкивался с чем-то подобным.
Марина Влади вспоминает: «Андрей жил в нашем доме несколько месяцев. Он был очень болен, когда попал ко мне. Мой муж, вероятно, лучший онколог, лечил его год, но спасти Андрея было уже невозможно».
Вдова Двигубского, Франсуаза Эккурэ, говорит о нем: «Он был человеком вне времени». Друзья считают, что Двигубский был слишком горд, чтобы говорить о своих внутренних муках. «Ему было 72 года. Он был еще молодым мужчиной, но, кажется, что-то надломилось в нем», — рассуждает Марина Влади.
Сам Двигубский говорил, что переходил от женщины к женщине, от фильма к фильму, от страны к стране, не осознавая, что все возможности были у него с самого начала. И только когда ничего, кроме старости, не осталось, он вдруг по-настоящему оценил свой потенциал и то, на что был способен.
