Под занавес сезона на сцене «Чердака Сатиры» представили премьеру — психологический детектив под названием «Маленькие супружеские преступления». Режиссер Владимир Герасимов воплотил на сцене пьесу известного французского драматурга Эрика-Эмманюэля Шмитта, которого называют виртуозом психологических интриг. Зрителям предстоит вместе с героями распутывать сложный клубок взаимоотношений, а главное — поразмышлять над увиденным уже после спектакля, наедине с самими собой.

В основе сюжета лежит кажущаяся простота: Жиль, которого играет Андрей Барило, после травмы головы теряет память. Его жена Лиза, в исполнении Светланы Малюковой, старается помочь ему вернуться к нормальной жизни. Она рассказывает о их общем доме, показывает старые фотографии, книги, написанные Жилем, усаживает его в любимое кресло и напоминает о привычных фразах. С первого взгляда может показаться, что ее любовь к Жилю безгранична и за пятнадцать лет брака превратилась в то идеальное чувство, о котором многие мечтают. Но вскоре становится ясно, что в их отношениях не всё так гладко.

Истинная природа их супружеских уз проявляется через обман. Путь к честному разговору о реальном положении дел лежит через ложь, которой пронизана вся постановка. Спектакль назван детективом, потому что зрители вместе с героями пытаются восстановить картину того рокового вечера, когда Жиль получил травму. Первая версия – падение с лестницы. Затем Лиза, со слезами на глазах, рассказывает, что мозг Жиля неслучайно стер память об этом вечере: он якобы пытался убить ее. Каждый такой «откровенный» диалог лишь сильнее запутывает интригу, держа зрителя в напряжении до самого финала (хотя не все загадки удается разгадать).

Визуальное решение спектакля почти полностью выдержано в черно-белых тонах. Лишь две красные детали выделяются на этом фоне: лампочка в торшере, иногда пульсирующая, как сердцебиение, и красное платье Лизы в финальной сцене. Внешне всё выглядит однозначно: либо черное, либо белое. Но стоит всмотреться, и обнаруживается множество полутонов даже в этой строгой палитре.

За эти полутона во многом отвечают элементы искусства – музыка и живопись. Спектакль открывается выходом не главных героев, а музыкантов. Сбоку сцены появляются скрипачка (Анастасия Нестеренко) и аккордеонист (Алексей Скипин). Они исполняют танго – но не обычное. Присущая этому танцу страсть переплетается с лирикой и даже трагизмом, задавая тон всей постановке. Под эту музыку возникают танцующие тени героев. Позднее прозвучат другие страстные аргентинские мелодии, включая «Зиму» из цикла «Времена года в Буэнос-Айресе» Астора Пьяццоллы. В этом эпизоде Жиль и Лиза вспоминают начало своих отношений. Если вспомнить, что у Пьяццоллы за «Зимой» следует «Весна» (в отличие от Вивальди, где «Зима» – это завершение цикла и увядание), то появляется надежда на «Весну», на оттепель в отношениях, которые, казалось бы, переживают катастрофу. Но, с другой стороны, не является ли это лишь началом конца?

Музыкальная канва спектакля включает танго – танец, рассказывающий историю любви. В нем смешаны нежность и страсть, любовь и агрессия. Ведущую роль попеременно берут то Жиль, то Лиза. Вопрос остается открытым: чем завершится этот танец?

На фоне героев висит репродукция картины Рене Магритта «Поцелуй» – полотно, полное загадок. Существует несколько версий его толкования. Некоторые видят в нем отсылку к детской травме художника: его мать утопилась, и ее голову нашли обмотанной сорочкой. Однако одна из наиболее распространенных трактовок говорит о слепоте любви. Может быть, это намек на то, что чувства героев существуют вопреки всему, несмотря ни на что? При этом в начале спектакля Лиза говорит Жилю, что он автор их домашних картин, а затем Жиль намекает, что живопись – это хобби Лизы. Жонглируя двусмысленными обвинениями, герои перекладывают ответственность друг на друга. Кто же в итоге виноват в том, что после пятнадцати лет совместной жизни они оказались на грани краха?

Минималистичное оформление сцены намеренно смещает внимание зрителя на глубокое психологическое содержание постановки. Узнать, что именно произошло с Жилем в тот роковой вечер, безусловно, интригует, и эта возможность зрителю предоставляется. Но гораздо важнее ответить самому себе на вопросы: честен ли я с собой и своими близкими? Если нет, то почему я прибегаю ко лжи? Является ли эта ложь во спасение? Тот ли человек находится рядом со мной? Готов ли я любить его, несмотря ни на что? Увиденное на сцене – это лишь верхушка айсберга, спусковой крючок для серьезной внутренней работы зрителя, которую предстоит совершить уже за пределами «Чердака Сатиры».