Искусство Сергея Маковецкого названо эталоном актёрской игры в Китае
Московский театр имени Вахтангова завершает свои масштабные гастроли по Китаю, которые совпали с официальным визитом в Поднебесную президента Владимира Путина. Несмотря на отсутствие культурной программы в графике президентского визита, название одного из лучших российских театров постоянно упоминалось в трёх крупнейших городах Китая — Пекине, Шанхае и Шэньчжэне. Случайность ли это? Возможно, но в театральном мире, как известно, случайности бывают редко.
Трепет белых перчаток на фоне космических пейзажей
Впервые Вахтанговский театр представил в Китае сразу две постановки, что является редкостью для российских гастролёров. После четырёх успешных показов в Пекине труппа отправилась в Шанхай, город, поражающий архитектурным многообразием и обилием зелёных зон — будь то парки с магнолиями или настоящие небольшие леса. Даже многоуровневые транспортные развязки здесь украшены яркими цветами.
Местные театральные здания впечатляют своей уникальной, порой футуристической архитектурой. Например, Shanghai Oriental Art Center, где выступали вахтанговцы, напоминает два массивных шара, полностью покрытых стеклянными геометрическими фигурами – преимущественно треугольниками и ромбами.
«Подобное наблюдается в каждом современном городе или районе, где возводятся культурные центры с залами на 1600–2000 мест — будь то театры или филармонии, — делится впечатлениями директор театра Кирилл Крок, имеющий богатый опыт сотрудничества с Китаем на протяжении одиннадцати лет. — Уровень техники и технологий, а также темпы развития театральной индустрии для меня, как для руководителя, являются ярким свидетельством стремительного экономического прогресса страны».
Однако, на контрасте с этими футуристическими постройками, рядом можно увидеть простую металлическую перекладину, где на вешалках сохнут дамские туалеты позапрошлого века, а на ветру трепещут белые перчатки. Костюмерам приходится спешить, чтобы всё просушить до начала вечернего спектакля (непривычно раннее время — 19:15). Из-за субтропического климата театральные и личные вещи постоянно остаются влажными. Температура +30°C ощущается как +40°C. На улице в такие дни находиться непросто, в отличие от кондиционированных помещений, где можно найти спасительную прохладу и даже замерзнуть.
Как рождаются роли
С афиш на зрителей устремляются русские барышни на качелях из «Евгения Онегина», а с чёрных сумок грустно взирает Дядя Ваня, подперев голову — то есть Сергей Васильевич Маковецкий в своём образе. Вот и сам Маковецкий: в чёрных брюках и жилете, белой рубашке, стоит у артистического входа, курит и отпускает шутки. Спустя полчаса, уже на сцене в «Онегине», он прислонится к высокой стене, вскрикнет, словно очнувшись ото сна, и хриплым голосом произнесёт знаменитые строки: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей»… Но это случится чуть позже.
Рядом с ним — молодой Онегин, Владимир Гуськов, недавно присоединившийся к труппе Вахтанговского театра. Всего пара выступлений в Москве — и вот он уже покоряет Китай. Чувствуется волнение, хотя сам он утверждает, что это ничто по сравнению с тем, что он пережил, впервые выйдя на сцену в роли Онегина в Москве. «У меня тогда ноги так дрожали, что я не помню, как дошёл до сцены. Всего колотило». Тем более, что в Москве Владимир играл вместе со своим отцом, Алексеем Гуськовым, и ещё вопрос, кто из них нервничал больше.
Стоит отметить, что обе постановки, представленные Вахтанговским театром в Китае, — настоящие шедевры, при этом абсолютно разные. «Евгений Онегин» хоть и не является балетом, но его пластическое решение сцен и образов играет ключевую роль. Даже у персонажей, отсутствующих в пушкинском тексте, здесь есть свои выразительные моменты. Например, Странница не только передвигается по сцене на полусогнутых ногах, но и играет на домре нечто тревожное. Можно только представить, каково коленям и спине артистки Ирины Смирновой после каждого спектакля.
Или взять кузину в исполнении Любови Корневой — роль небольшая, но очень запоминающаяся. «Вообще-то на репетициях всё было по-другому, — делится актриса. — Премьера, стоим за кулисами. Думаю: „Ну что у меня за роль? В втором акте пара слов — и всё“. От нечего делать я начала немного степовать. Мимо проходил Римас [режиссёр Римас Туминас], и наша артистка Лена Мельникова показала на меня, мол, смотрите, что она вытворяет. Он взглянул и сказал: „Так на сцене делайте“. Сказал и пошёл дальше. Вот как это произошло».
Так и рождаются роли — одна, казалось бы, незначительная деталь, лёгкое степовое движение, и без этого почти бессловесного персонажа «Онегин», конечно, выживет, но что-то потеряет. Не говоря уже о восьми танцовщицах (они же подруги Татьяны и Ольги) — это не просто восемь красавиц с косами до… (вы понимаете), а восемь ярких индивидуальностей под чутким руководством танцмейстерши, говорящей по-французски. Людмила Максакова — настоящая гранд-дама не только благодаря своему впечатляющему прошлому (более 60 лет на сцене!), но и в настоящем: в её репертуаре 12 названий, она играет практически через день.
«Вот неполный… слабый… перевод»
В Шанхае ещё в прошлом веке установили памятник Пушкину, и он до сих пор стоит. В отличие от Украины, где даже памятник Екатерине Великой, основательнице Одессы, был демонтирован в этом городе. Но не будем отвлекаться на грустное.
Вернёмся к тексту Пушкина, особенно к его поэзии. Переводить стихи так, чтобы они тронули душу и нашли отклик в сердце, оказалось сложнее, чем прозу Чехова, — признаётся переводчик Юань Тинлэй. С песнями, которые девушки в полотняных рубахах до пола поют на именинах Ольги, было проще, так как это не высокая поэзия, а скорее что-то вроде французских романсов, как «Мой миленький дружок, любезный пастушок».
«Главное здесь — передать атмосферу и перевести так, чтобы китайские зрители реагировали точно так же, как в Москве», — говорит Юань. И он действительно может гордиться своим переводом: реакция на сцене на «письмо Татьяны» такая же, как на Арбате, — смех. В постановке Римаса Туминаса оно разыграно с юмором и представлено в прозаическом пересказе. «Вот „неполный… слабый… перевод“», — начинает усталый Онегин, за спиной которого стоят взрослый Ленский (Олег Макаров) и отставной Гусар (Александр Горбатов). И дальше, вместо знаменитых строк «Я к вам пишу, чего же боле…», звучит: «Я пишу вам, и этим всё сказано. Жизнь моя несчастна. Но, если вам хоть немного жаль меня, вы меня не оставите. Таня». И только когда мужская компания покидает сцену, появляется Татьяна (Екатерина Крамзина), чтобы прочитать пушкинские строки: «Я к вам пишу, чего же боле, что я ещё…».
— Какое ваше любимое место в романе Пушкина и в чеховском «Дяде Ване»? — спрашиваю я Юаня.
— Именно письмо Татьяны. Вы обратили внимание, что во время поклонов на экранах появлялись строчки из её письма: «Вся жизнь моя была залогом свиданья верного с тобой». А вчера, после первого показа, один из зрителей написал в комментариях: «Каждая фраза и мелодия, услышанная мной, была залогом свидания верного с „Евгением Онегиным“». А у Чехова я особенно люблю заключительный монолог Сони: «Мы будем жить, дядя Ваня, будем жить…».
О бытовых мелочах и полезных советах
Искусство — это прекрасно, но до и после спектакля приходится сталкиваться с китайской реальностью, разобраться в которой бывает непросто. Порой ситуация становится невыносимой, когда вы пытаетесь спросить что-то элементарное, например, «black tea». И тут у того, кого вы спрашиваете о чёрном чае (будь то в магазине, уличном киоске или даже кафе), может начаться паника. Причина проста: невозможность вам помочь. Тогда растерянный человек зовёт на помощь других сотрудников, и они, испуганные, долго обсуждают «tea» на своём китайском, искренне полагая, что говорят по-английски. «Мы понимаем по-английски», — напишет вам переводчик в «Айфоне», но в реальности у каждого из нас свой английский.
Чтобы поездка в Китай, будь то гастрольный тур или туристическое путешествие, прошла без неприятных сюрпризов, предлагаем несколько полезных советов от Антона Прохорова, заместителя директора Театра Вахтангова, который не первый год занимается организацией подобных поездок. Он не просто руководитель, а настоящая ходячая энциклопедия.
- Что нельзя проносить: Зажигалки и спички запрещено проносить в аэропорты, музеи и некоторые другие учреждения. На внутренних рейсах могут возникнуть проблемы с пауэрбанками — они обязательно должны иметь сертификацию CCC.
- Об английском языке: Будьте готовы к тому, что на английском говорит мало кто (хотя в Шанхае ситуация лучше). Театрам рекомендуется заранее заказывать нескольких переводчиков для монтажа, репетиций и спектаклей. Туристам же помогут онлайн-переводчики. Китайцы в целом доброжелательны к иностранцам и их незнанию языка, искренне стараются понять и помочь. Часто они сами подходят на улице, если видят, что вы растеряны или ищете что-то.
- О еде: Пообедать или поужинать втроём можно примерно за 300 юаней (около 3500–3600 рублей), что включает 5–6 блюд (подаются на стол, а не порционно, как принято у китайцев) и безалкогольные напитки. Желательно выбирать рестораны с меню, продублированным на английском языке и снабжённым картинками. Рекомендуется использовать приложение Alipay: в нём есть электронное меню, можно оформить заказ или показать его официанту на экране. В Alipay также встроен переводчик. При сомнениях в блюде лучше его не заказывать. Если китайская кухня совсем не по вкусу, при наличии времени можно найти рестораны европейской кухни.
- Театралам на заметку: В зал не разрешают проносить еду и даже воду. Однако у входа в зал есть специальные полочки, где можно оставить свои вещи и забрать их в антракте или после спектакля.
- Бонусы для зрителей: На многих спектаклях предусмотрены бонусы для тех, кто первыми купит программку. Например, можно попасть на автограф-сессию с артистами в числе 60 счастливчиков.
- Артистам на заметку: После спектакля найти место, где можно поесть, будет непросто — большинство заведений закрываются к 22:00–23:00. Поэтому о питании лучше позаботиться заранее.
- Мобильные приложения: В целом, жизнь в Китае значительно облегчают приложения Alipay и WeChat, их стоит установить.
В это время Пекин готовился к параду, и город с его пятью транспортными кольцами по графику перекрывали. Ситуация, знакомая и нам. И зрители, как и у нас в подобных случаях, опаздывали в театр.
Когда Пушкин был под запретом в Китае
Как определить успех того или иного спектакля, особенно иностранного, в другой стране? В Китае существует общенациональный сайт, где зрители сразу выставляют оценки всем произведениям искусства — спектаклям, фильмам, книгам, выставкам, формируя общий рейтинг. Этот подход здесь работает весьма эффективно. Так, рейтинг «Евгения Онегина», который в Китае показывают уже в пятый раз, составляет 9,2 балла, а «Дядя Ваня», дебютант на китайской сцене, после двух показов в Пекине набрал 8,5 балла. Для спектакля, который за два дня посмотрели около трёх тысяч человек в 30-миллионном городе, это впечатляющая цифра. Об этом мне рассказал знаменитый китайский бас Тиан Хао Янг, который выступает как на родине, так и в Метрополитен-опере в Нью-Йорке. Он специально прилетел в Пекин с женой, чтобы увидеть «Евгения Онегина» и «Дядю Ваню».
«Чехов и Пушкин — титаны русской литературы, мы ими восхищаемся, — говорит он. — „Онегина“ я исполнял в Пекине и Петербурге с маэстро Гергиевым, пел партию Гремина, и был единственным китайцем в коллективе, окружённый русскими певцами, оркестром и зрителями. Тогда я почувствовал себя словно среди героев русской литературы. Такое впечатление, вероятно, не повторится. Я ещё не пел оперу, не смотрел спектакли, но уже был знаком с произведениями Пушкина, читал его стихи в то время, когда в Китае запрещали распространять Пушкина».
— Пушкин в Китае был под запретом?
— Между СССР и Китаем были разные периоды — и холодные, и дружественные. Но политика — это одно, а между людьми всегда сохранялись дружба и хорошие отношения. В Китае особенно популярны два произведения русской литературы: «Евгений Онегин» Пушкина и «Как закалялась сталь» Островского. Онегин — это мораль, любовь, но… всё же капитализм. А «Как закалялась сталь» — книга, актуальная для своего времени, однажды помогла мне в Метрополитен-опере. Я хотел пообщаться с русским певцом, но не знал, как подойти, и тогда взял с собой в театр книгу о вашем Корчагине, и это помогло завязать разговор. Это был Дмитрий Хворостовский, он исполнял партию Онегина. А в Нью-Йорке я видел «Онегина» в американской постановке и остался разочарован. Игра Маковецкого в «Дяде Ване» — это идеал актёрской игры.
Идеал преданности: «Шов должен быть абсолютно ровный, даже если его никто никогда не увидит»
Самое поразительное: спектакль «Дядя Ваня» идёт уже 16 лет, но в Пекине и Шанхае он был принят так, словно премьера состоялась только вчера. Это объясняется в первую очередь тем, что состав актёров практически не изменился с момента премьеры в 2009 году. Из жизни ушла Галина Коновалова, игравшая няньку Марину (её заменила Любовь Корнева), а Владимира Вдовиченкова заменил Артур Иванов. Владимир Симонов (профессор Серебряков) не смог поехать в Китай, и его роль впервые исполнил Александр Андреенко, только что перешедший в труппу Вахтанговского театра из Театра Маяковского. На сцене Poily Theater в Пекине он прекрасно раскрыл свой образ. В остальном же состав «Дяди Вани» остался неизменным: Людмила Максакова (маман), Юрий Красков (забавный и трогательный Вафля), Анна Дубровская (холодная красавица Елена Андреевна, изнывающая от тоски), Маша Бердинских (страстотерпица Соня) и, конечно, Сергей Маковецкий в главной роли Дяди Вани, или Ивана Петровича Войницкого.
В антракте, в гримёрке, Сергей Васильевич пьёт кофе и курит сигарету. Я задаю ему вопрос: неужели за 16 лет не изменилось ни его собственное, ни зрительское отношение к его герою. Кто такой Дядя Ваня сегодня? И почему его жизнь оказалась напрасной? Вот монолог артиста, произнесённый уже не на сцене.
«Я помню слова Римаса, и я с ними полностью согласен, — начинает Сергей Васильевич. — Он говорил: „Есть памятник принцессе Турандот. Я считаю, нам нужно поставить памятник Дяде Ване. Потому что есть люди, для которых служение — семье, племяннице — это не просто служба, а честная работа“. Дядя Ваня даже не ждёт похвалы или прибавки к жалованью. После всех перипетий, которые он пережил с приездом профессора Серебрякова и его красавицы жены, в финале он говорит профессору: „Всё будет по-старому. Ты будешь получать то же, что и прежде“. А Соня добавляет: „Мы будем работать. И потом, когда мы умрём, все поймут, как мы плакали, как страдали, как нам было горько, и Бог сжалится над нами. Я верую, верую, верую“».
Вот таков он, Дядя Ваня. Честный, порядочный, достойный человек. Он не злится, он даже не умеет признаться в любви. Он вопрошает: «Если бы я встретил её десять лет назад… Почему я тогда не сделал ей предложение?» Но я не уверен, что и тогда у него что-либо получилось бы, если он не знает, как к ней подступиться. Вероятно, он точно так же робел, хрипел, сопел, выпил бы для храбрости и так и не смог бы произнести самого главного. Такие люди не ждут похвалы, они просто честно выполняют свою работу.
