Снижение ключевой ставки: чего ждать россиянам и экономике

Вопрос: Центральный банк России в прошлом году последовательно повышал ключевую ставку с 16% до 21%, но летом изменил стратегию, начав её снижение. Какие ключевые факторы повлияли на это решение?
Марк Гойхман: Инфляция, безусловно, является основным фактором, однако не единственным. Мы наблюдаем замедление темпов роста ВВП, что является тревожным сигналом. Высокая ставка удорожает кредиты, что ведёт к сокращению заимствований как у бизнеса, так и у населения, замедляя экономическую активность. Многие эксперты даже прогнозируют риск рецессии в следующем году. Поэтому снижение ставки было необходимо для удешевления кредитов и стимулирования спроса, как потребительского, так и делового. Таким образом, действия Центробанка, обусловленные замедлением роста ВВП и возможностью снижения ставки на фоне замедляющейся инфляции, представляются вполне обоснованными.
Игорь Николаев: Для Центробанка главным индикатором всегда служит уровень инфляции. Весной были зафиксированы первые признаки её замедления: с 10,3% в начале марта инфляция начала постепенно снижаться. Хоть снижение было незначительным, для Банка России это был важный сигнал. Оппоненты регулятора также указывали на эту тенденцию, аргументируя, что при снижающейся инфляции сохранять ставку на уровне 21% нелогично. Несмотря на сохранявшиеся высокие инфляционные ожидания, в июне ЦБ принял решение о снижении ставки, сначала на один, а затем ещё на два процентных пункта.

Вопрос: То есть снижение ставки было обусловлено скорее давлением со стороны критиков, нежели исключительно макроэкономическим анализом?
Игорь Николаев: Центральному банку становилось всё сложнее игнорировать критику. Примечательно, что в декабре 2023 года, несмотря на высокую инфляцию и растущие инфляционные ожидания, регулятор не стал повышать ставку, вопреки прогнозам. В нынешней ситуации, когда инфляция начала снижаться, ЦБ, по всей видимости, решил смягчить политику, избегая при этом усиления разногласий с оппонентами.

Вопрос: Насколько оперативно банковский сектор реагирует на изменения ключевой ставки? Стоит ли ожидать быстрого пересмотра условий по кредитам и депозитам, или это займёт некоторое время?
Игорь Николаев: Реакция банковского сектора очевидна и достаточно быстра. Ещё недавно ставки по депозитам могли достигать 20-23% в зависимости от срока. Теперь, после снижения ключевой ставки, годовые вклады предлагаются под 12-15%, а краткосрочные — около 13-14%. Это значительно ниже прежних «сверхдоходных» предложений. Аналогично, кредиты для бизнеса также стали более доступными. Таким образом, банковский сектор адаптируется к изменениям довольно оперативно, что было вполне ожидаемо.

Вопрос: Эксперты указывают, что снижение ключевой ставки в первую очередь отразилось на депозитах: их доходность упала почти мгновенно, тогда как кредитные ставки снижаются гораздо медленнее. В чем причина этой разницы?
Марк Гойхман: Это действительно так. Наблюдение с Московской биржи показывает, что для получения пассивного дохода от вклада, сравнимого со средней зарплатой (например, 100-400 тысяч рублей), сегодня необходимо иметь на депозите от 8 до 22 миллионов рублей, тогда как год назад для этого было достаточно примерно 5 миллионов. Порог входа значительно вырос. Это связано с тем, что у банков отсутствует дефицит ликвидности, и конкуренция за вкладчиков снижена. Ожидая дальнейшего снижения ключевой ставки, банки превентивно уменьшают доходность депозитов быстрее, чем ставки по кредитам. Кредитные ставки пока остаются на относительно высоком уровне, поскольку ключевая ставка ещё не опустилась до того уровня, чтобы значительно удешевить заимствования. В результате, разница между доходностью вкладов и ключевой ставкой ЦБ шире, чем между ключевой ставкой и кредитными продуктами. Для вкладчиков это, конечно, не лучшая новость, но это отражение текущих рыночных реалий.
Игорь Николаев: Объяснение этому довольно простое: депозиты представляют собой затраты для банка, а кредиты — его прибыль. Естественно, банки стремятся сокращать свои расходы, снижая проценты по вкладам, и не спешат уменьшать свои доходы, удерживая более высокие проценты по кредитам.

Вопрос: Какие практические рекомендации можно дать гражданам? Стоит ли сейчас брать кредиты или лучше подождать?
Игорь Николаев: Инфляция действительно демонстрирует тенденцию к снижению, хотя субъективные ощущения людей, особенно при взгляде на ценники на заправках, могут отличаться. Согласно официальной статистике, годовая инфляция составляет менее 9%. При этом доходность по депозитам значительно превышает этот показатель, что делает вклады по-прежнему привлекательными. Пока сохраняется эта разница, размещение средств на депозитах остаётся целесообразным.
Марк Гойхман: В настоящее время мы наблюдаем необычную ситуацию, когда проценты по вкладам превышают уровень инфляции. По нашим прогнозам, к сентябрю ключевая ставка может опуститься примерно на один процентный пункт, до 17%. Это, в свою очередь, повлечёт за собой снижение кредитных ставок. Банки не могут оперативно снижать кредитные ставки, так как они сами привлекают средства у Центрального банка по действующей высокой ставке рефинансирования. Следовательно, если возникает острая необходимость в заёмных средствах, кредит придётся оформлять сейчас. Однако, если есть возможность, целесообразно отложить это решение: к концу текущего года и особенно в следующем году ставки по кредитам, включая ипотеку и автокредиты, могут снизиться до 14-15%, что будет значительной экономией. Что касается депозитов, то пока они предлагают доходность выше инфляции, разумно сохранять вложения, по крайней мере, до завершения срока действия вклада.

Вопрос: Рассмотрим подробнее ситуацию с ипотекой. Насколько значительно могут уменьшиться ставки по жилищным кредитам? Стоит ли уже сейчас рассматривать возможность рефинансирования или лучше выждать?
Игорь Николаев: Ситуация на ипотечном рынке в целом схожа с общими тенденциями в кредитовании. Хотя ставки постепенно снижаются, ипотека по-прежнему остаётся значительной финансовой нагрузкой для большинства заёмщиков. Лишь немногие могут позволить себе жилищный кредит даже при текущих условиях. Снижение ставок пока недостаточно для того, чтобы сделать ипотеку по-настоящему доступной. Кроме того, сокращение или отмена многих льготных ипотечных программ оказали существенное негативное влияние на рынок.
Марк Гойхман: В контексте ипотеки существует важный нюанс: даже снижение ставки на 1–2 процентных пункта может дать существенный эффект из-за крупных сумм кредита. Например, уменьшение ставки с 18% до 16% заметно сокращает ежемесячный платёж. Однако крайне важно учитывать динамику цен на недвижимость. При снижении ставок спрос на жильё обычно возрастает, что ведёт к росту цен. Таким образом, реальная выгода от уменьшения процентной ставки может быть частично нивелирована удорожанием жилья. Решение о рефинансировании или взятии ипотеки следует принимать индивидуально, тщательно анализируя, как эти факторы влияют на личный бюджет.

Вопрос: Каковы прогнозы относительно ключевой ставки до конца 2025 года? При каких условиях Центральный банк может остановить снижение или даже изменить свой курс?
Игорь Николаев: Полагаю, мы склонны переоценивать влияние ключевой ставки. Создаётся впечатление, будто её незначительное изменение немедленно отражается на экономике, но это не так. Экономическая система подвержена влиянию множества факторов, включая налоговую нагрузку, административные барьеры и другие. Хотя ЦБ уже дважды снижал ставку, мы не видим ускоренного роста ВВП. Более того, существуют тревожные индикаторы: например, объём входящих платежей через Банк России в июле сократился более чем на 8% по сравнению со средними показателями второго квартала. Ранее сам ЦБ использовал этот показатель как индикатор экономической активности, но теперь почему-то не упоминает его. Это наводит на мысль, что снижение ставки пока не оказывает ощутимого стимулирующего эффекта на экономический рост. Прогнозы Центробанка по ключевой ставке на конец года находятся в диапазоне 16,3–18%. Вероятность дальнейшего снижения высока, я бы оценил её примерно в 60%. Однако существует 40%-ная вероятность того, что процесс остановится, особенно если возникнут внешние риски: геополитическая нестабильность, новые санкции, или очередная волна инфляции. Сам ЦБ предостерегает от ожидания последовательного и гарантированного снижения.
Марк Гойхман: Главная опасность заключается в возможном повторном ускорении инфляции. Здесь ключевую роль играют инфляционные ожидания. Согласно опросам, они выросли с 13% летом до 13–15% в августе. Если население ожидает роста цен, оно склонно тратить деньги быстрее, что само по себе стимулирует текущий рост цен. Геополитика также является непредсказуемым фактором, способным как замедлить, так и ускорить инфляцию. Дополнительные бюджетные риски, связанные с потенциальным ростом дефицита и увеличением государственных расходов, также могут усилить инфляционное давление. Поэтому, хотя ЦБ осторожно называет среднюю ставку в 16,3% к концу года, он оставляет себе пространство для маневра. Вполне вероятно, что ставка может зафиксироваться на уровне 17–18% без дальнейшего снижения.

Вопрос: Можно ли уточнить, как будут вести себя цены на определённые товары и услуги до конца года? Существует ли вероятность изменения тренда на снижение инфляции? Какие секторы экономики быстрее всего отреагируют на смягчение монетарной политики ЦБ?
Игорь Николаев: Текущее замедление инфляции во многом объясняется сезонным фактором, связанным с плодоовощной продукцией. Август — это период активного сбора урожая, что временно снижает цены. Однако этот эффект весьма ограничен: последняя недельная дефляция составила всего 0,04%, что практически незаметно. При этом огурцы в августе подорожали на 5%, что вызывает вопросы, так как сезон их сбора в разгаре. Это тревожный сигнал, указывающий на то, что влияние плодоовощного фактора может быстро иссякнуть. Полагаю, что снижение инфляции за счёт урожая завершится максимум через одну-две недели.
Существуют также отложенные факторы, такие как повышение тарифов естественных монополий и коммунальных услуг. Их влияние проявляется не сразу, а с задержкой в один-два месяца, когда предприятия и население начинают перекладывать эти возросшие расходы в конечные цены. К тому же сохраняется риск ослабления рубля. Все эти факторы могут способствовать поддержанию инфляции на более высоком уровне.
Не стоит ожидать взрывного роста цен — Банк России контролирует ситуацию, но и излишне оптимистичные прогнозы неуместны. Цель по инфляции в 6–7% к концу года, скорее всего, не будет достигнута; более реалистичным видится показатель около 10% годовой инфляции, что уже будет считаться неплохим результатом.
Марк Гойхман: В настоящее время официальная инфляция держится на уровне около 8%. Сезонный фактор проявляется: в августе картофель подешевел на 11%, помидоры — на 7%, лук — на 7%. Огурцы, напротив, подорожали, что является исключением. В целом, наблюдается сезонное снижение цен на овощи. Однако гораздо более серьёзное влияние оказывают цены на топливо. С начала года оптовые цены на бензин выросли на 32%, что является рекордным показателем. Рост стоимости топлива затрагивает все сферы: доставку, логистику, и, как следствие, себестоимость товаров. Именно поэтому удорожание бензина и коммунальных услуг может сдержать дальнейшее снижение инфляции. Хотя ЦБ ориентируется на 6–7% в 2025 году, существует риск, что инфляция окажется выше — 7–8% и даже более.
К вышесказанному добавляется риск ослабления рубля. Август традиционно считается непростым месяцем для российской экономики, но в этом году возможен перенос этих трудностей на сентябрь. Курс доллара может немного скорректироваться, достигнув 84–85 рублей. Само по себе это не критично, но в сочетании с другими факторами к концу года это может усилить инфляционное давление и ограничить потенциал для снижения ключевой ставки.
Игорь Николаев: Август переносится на сентябрь… А, возможно, и далее — на октябрь с ноябрём.