На рынке труда усиливается тревожная тенденция – всё больше предприятий планируют увольнения.
На российском рынке труда, где в некоторых сферах по-прежнему наблюдается нехватка специалистов, набирает обороты новая тревожная тенденция. Согласно свежим данным Центрального банка, число компаний, планирующих сокращение численности сотрудников, за последние полгода увеличилось почти вдвое – с 6,9% в январе до 11,5% в июне. Несмотря на то что процент таких работодателей пока остаётся относительно невысоким, столь стремительный рост указывает на углубляющиеся проблемы в сфере занятости.
Эта тенденция особенно выражена в таких секторах, как добывающая промышленность, машиностроение и фармацевтика. Центральный банк объясняет это снижением потребительского спроса. В ответ на изменившиеся условия многие предприятия уже проводят увольнения, переводят сотрудников на неполный рабочий день или отправляют их в вынужденные неоплачиваемые отпуска. Например, крупный производитель сельскохозяйственной техники был вынужден перенести плановые летние отпуска персонала с традиционных августа-сентября на июнь.
В докладе ЦБ по региональной экономике отмечается, что подобные меры являются вынужденными, но они позволяют компаниям оптимизировать расходы и сохранить ключевой персонал в условиях падения спроса. Тем не менее, авторы доклада указывают на некоторое улучшение ситуации на рынке труда в 2025 году: сокращается общая потребность компаний в новых сотрудниках, в то время как число соискателей на популярных платформах по поиску работы продолжает расти. Это приводит к усилению конкуренции среди кандидатов.
Однако опрошенные эксперты оценивают ситуацию на рынке труда с меньшим оптимизмом.
Андрей Глушкин, управляющий партнер «Main Division», подчеркивает, что сокращения затрагивают не только малый бизнес, но и крупные предприятия в стратегически важных отраслях, что вызывает особую обеспокоенность. По его мнению, это не кратковременное явление, а формирующийся долгосрочный тренд. Основные причины включают снижение потребительского спроса, увеличение производственных затрат и себестоимости продукции, трудности с логистикой, ограниченный доступ к современным технологиям после ухода зарубежных компаний, а также общую экономическую нестабильность. Многие компании сталкиваются с сокращением заказов и падением доходов, что заставляет их сокращать штат для оптимизации расходов.
Также наблюдается уменьшение числа компаний, готовых повышать заработную плату своим сотрудникам: их доля упала с 84% в январе до 71% в июне. Это особенно заметно в добывающей промышленности, торговле, химической отрасли, строительстве и сельском хозяйстве. Средняя ожидаемая прибавка к зарплате за полгода сократилась с 8,4% до 5,3%. Глушкин делает вывод, что рынок труда охлаждается, и работодатели стали более консервативными в вопросах найма и оплаты труда. Для соискателей это означает усиление конкуренции за рабочие места, особенно в регионах и секторах, где спрос на высококвалифицированных специалистов невысок. Возрастает риск потери работы для тех, чьи навыки устарели или могут быть автоматизированы.
Для экономики эти процессы имеют двойственные последствия. С одной стороны, замедление роста доходов населения способствует снижению инфляции, что выгодно Центральному банку. С другой стороны, уменьшение покупательной способности граждан ведёт к сокращению потребления товаров и услуг. Это падение внутреннего спроса, являющегося важным двигателем экономического роста, в сочетании с внешними санкциями и торговыми ограничениями, может существенно замедлить рост ВВП. По мнению Андрея Глушкина, наиболее уязвимыми в этой ситуации окажутся регионы с высокой долей промышленных предприятий.
Павел Кудюкин, член Совета Конфедерации труда России, считает эту тенденцию вполне закономерной: «В последние годы во многих отраслях наблюдался значительный рост как номинальных, так и реальных зарплат, и теперь эта `зарплатная гонка` становится всё более непосильной ношей для работодателей». Он отмечает, что компании активно ищут пути оптимизации, анализируя, кого можно уволить. Чтобы сохранить конкурентоспособный уровень оплаты труда для оставшихся, приходится сокращать персонал. При этом Кудюкин выделяет несколько отраслей, находящихся в относительно лучшем положении: угледобыча, поддерживаемая государством через различные льготы (вплоть до налоговых каникул); сельское хозяйство, несмотря на волатильность цен на топливо и транспорт; и строительство, где, несмотря на избыток рабочей силы и неэффективную организацию труда, ситуация остаётся сложной.
Алексей Зубец, директор Центра исследований социальной экономики, не считает, что речь идёт о массовых сокращениях. Он подчёркивает, что «зарплатная гонка» ещё не завершена. Хотя увольнения происходят чаще из-за охлаждения экономики и снижения потребности в таком количестве работников, до критических сценариев ещё далеко. Рост новых вакансий замедлился в металлургии и машиностроении, но при этом ускорился в секторе услуг, где по-прежнему высок спрос на поваров, официантов, кассиров, водителей и курьеров. Зубец утверждает, что если, например, 15% компаний сокращают штат, 20% активно нанимают новых сотрудников, а оставшиеся 65% не меняют свою кадровую политику, это можно считать нормальным состоянием для рынка труда.
