Сезон в Большом театре завершился премьерой двух одноактных балетов.
На Исторической сцене Большого театра состоялась долгожданная премьера балетов Игоря Стравинского «Петрушка» и «Жар-птица» под руководством Андриса Лиепы. Это событие стало кульминацией фестиваля «Игорь Стравинский» и частью уникального партнерства между Большим и Мариинским театрами, знаменуя новый уровень сотрудничества между ведущими музыкальными сценами мира.
Сара Бернар: «Мне страшно, я вижу величайшего в мире актёра!»
Андрис Лиепа уже более тридцати лет активно занимается возрождением балетного наследия Дягилева. Его версия «Жар-птицы», впервые представленная в Мариинском театре в 1993 году, с успехом идёт по сей день. Помимо этого, Лиепа переносил свои постановки «Петрушки», «Жар-птицы» и других дягилевских произведений для труппы «Кремлевский балет» и Музыкального театра имени Натальи Сац. Для московской публики эти работы Лиепы хорошо знакомы. Его постановки отличаются зрелищностью, богатством красок и, самое главное, способностью вдохнуть новую жизнь в классические произведения, делая их актуальными и живыми для современного зрителя.
Приступая к просмотру «Петрушки», важно помнить, что этот балет создавался в период расцвета комедии дель арте, и образы народного кукольного театра широко использовались в искусстве рубежа XIX и XX веков. «Петрушка», созданный Фокиным, Стравинским и Бенуа, является ярким представителем этого направления, представляя знакомых персонажей итальянской комедии в русском стиле.
Фокин в своём драматическом подходе не только противопоставлял его рутинной академической балетной традиции XIX века, но и пародировал её. Например, в первой сцене балета Уличная танцовщица (которую на парижской премьере у Дягилева исполняла Бронислава Нижинская) намеренно имитировала эффектные кабриоли и релеве на пуантах, которыми так впечатляла прима Мариинского театра Матильда Кшесинская в недавно возобновленном на императорской сцене балете «Талисман».
Сценарист Александр Бенуа обогатил любимые с детства картины масленичных гуляний множеством персонажей, а сам Бенуа-художник облачил их в яркие костюмы и наполнил сцену деталями ушедшего быта. Сегодня мы видим на сцене забытую шарманку, детскую карусель и дымящийся самовар. Современные постановщики, не скупясь на палитру, мастерски воссоздают эти элементы для зрителя XXI века.
На постановку этого спектакля в 1911 году оказала огромное влияние система актёрского мастерства, разработанная Станиславским, чьи корни уходят в русский реализм середины XIX века.
В «Петрушке» Фокин наделил кордебалет значительно большей драматической глубиной, предоставив артистам большую свободу действий. Хореограф отошёл от жёсткого разделения на солистов и массовку, дав каждому участнику кордебалета индивидуальную роль. Он даже прописал «личности» и краткие биографии персонажей, чтобы артисты могли полностью вжиться в образ. Именно такую цель ставит Андрис Лиепа в своей текущей работе.
Необходимо отметить, что работа артистов Большого театра по системе Станиславского выполнена превосходно: вся массовка – кучера, конюхи, кормилицы, пьяницы (особенно запомнился Максим Суров), цыганки – продемонстрировала выдающуюся и индивидуальную проработку каждой роли до мельчайших деталей.
После танца кучеров невольно вспоминаются строки Анны Ахматовой из её «Поэмы без героя»: «Из-за ширмы Петрушкина маска,/Вкруг костров кучерская пляска». Так поэтесса описывала свои впечатления от парижской премьеры «Петрушки», которую она посетила, по-видимому, с влюблённым в неё художником Модильяни. Именно эта кучерская пляска тогда произвела на Ахматову наибольшее впечатление, и она не перестаёт поражать и сегодня, особенно в исполнении таких выдающихся артистов Большого, как Иван Поддубняк и Иван Алексеев, который затем мастерски изображает «бородатую бабу». Великолепным был и Чёрт – Иван Сорокин, поразивший мощным прыжком, а Главная кормилица в исполнении Анастасии Винокур была неотразима.
Персонажи ярмарочного представления в «Петрушке» претерпели значительные психологические изменения ещё на этапе постановки Фокиным. Например, Петрушка, изначально бойкий и озорной герой народного театра, трансформируется в хореографический образ «маленького человека» в духе Пушкина и Гоголя: подавленного, испуганного и поруганного существа. Фокин описывал его так: «Колени вместе, ступни внутрь, спина согнута, голова висит, руки как плети».
Петрушка, чей образ когда-то воплотил «бог танца» Вацлав Нижинский из «Русского балета», предстаёт именно таким – маленьким, нелепым, забитым человеком с тонкой душой поэта. Исполнение Нижинского настолько потрясло современников, что великая французская актриса Сара Бернар, не скрывая своих эмоций, воскликнула после премьеры: «Мне страшно, я вижу величайшего актёра в мире!»
По мнению исследователей, в «Петрушке» также прослеживался биографический подтекст: зависимость артистов от всемогущего кукловода-Фокусника, владельца балагана, в котором легко угадывались черты самого Дягилева, державшего в своих руках судьбу Нижинского.
Современные талантливые исполнители этой партии, в частности Даниил Потапцев и Артём Овчаренко, в основном следуют концепции роли, разработанной и глубоко пережитой Нижинским. Их Петрушка – это ранимый, измученный, но не безвольный и не сломленный герой. Финальная, возможно, самая важная сцена балета – «воскресение» Петрушки на крыше кукольного балагана – исполнена этими артистами мощно и впечатляюще.
Ярким, самоуверенным и органично вписавшимся в балет получился образ Арапа в исполнении Ратмира Джумалиева. Фокусник Камиля Янгуразова привлёк внимание своей таинственностью. Приму Елизавету Кокореву, которая планировала выступить в первом составе, но, к сожалению, заболела, заменила Анастасия Сташкевич – опытная, тонкая и вдумчивая артистка. Она исполнила партию почти во всех составах и оказалась незаменимой. Следуя наставлениям Фокина из его книги «Против течения», она избежала «чрезмерного кокетства и старания», осознав, что «прелесть исполнения» этого персонажа заключается в его простоте.
«Жар-птица» на все времена
Известно, что сам Михаил Фокин, постановщик балета, со временем менял или пересматривал свою хореографию в зависимости от задействованных артистов. Дягилев также часто обновлял костюмы и декорации. Например, нынешняя огненно-алая пачка Жар-птицы была создана Натальей Гончаровой и появилась в спектакле Фокина только в 1926 году при очередном возобновлении балета дягилевской труппой, заменив костюм с шальварами, разработанный Львом Бакстом в 1910 году. В соответствии с этим Андрис Лиепа также адаптирует свой подход к воссозданию шедевров Серебряного века. Его цель – не скрупулёзная точность, как у Сергея Вихарева при постановке того же «Петрушки», а скорее сохранение живого дыхания дягилевских спектаклей, чтобы они продолжали вдохновлять современного зрителя.
Андрис, например, смело изменил образ Кощея Бессмертного, сделав его более «страшным» по современным меркам. Для костюмов теперь используются другие ткани и красители, недоступные во времена Головина, Бенуа, Бакста, Гончаровой и Ларионова. Исчезла прорисовка пальцев ног на телесных трико для «босоногого танца» пленённых царевен, придуманного Фокиным с оглядкой на Айседору Дункан. Зато часть свиты Кощея теперь появляется на сцене с шестью золотыми рогами, увенчивающими их головы подобно коронам. Жизнь постоянно вносит свои коррективы в современное восприятие, и Андрис Лиепа это прекрасно осознаёт.
Представление, созданное на сцене этим всемирно известным артистом, поистине великолепно. Декорации, разработанные художниками Анной и Анатолием Нежными на основе оригинальных эскизов Александра Головина, Льва Бакста, Наталии Гончаровой и Александра Бенуа для балетов «Петрушка» и «Жар-птица», поражают воображение. Артисты Большого театра мастерски передали уникальный стиль этих знаковых балетов Серебряного века.
Сравнивая исполнительские составы, я безоговорочно отдаю предпочтение первому. Артисты второго состава, на мой взгляд, менее соответствовали своим ролям по типажу. Жар-птица в исполнении Алёны Ковалёвой предстала великолепной, яркой, искромётной, своевольной и всепоглощающей. Отличный образ Царевны-красы создала и Василиса Дерендяева – это первая значимая роль талантливой танцовщицы.
Конечно, таких сказочных царевичей, каким был на сцене сам Андрис Лиепа или каким является сегодня Антон Осетров в Мариинском театре, в Большом театре, возможно, пока нет (хотя мне ещё предстоит увидеть талантливого Даниила Потапцева в этой роли, который чем-то похож на Лиепу). Однако Артёмий Беляков, исполнивший роль Ивана-царевича в первом составе, на премьере был актёрски очень убедителен, выразителен и интересен. При своём значительном росте он всё же казался несколько ниже Алёны Ковалёвой, когда та вставала на пуанты в короне из перьев. Неясно, почему при этом современные артисты не используют прекрасную шапку в русском стиле, придуманную Александром Головиным (сам Андрис Лиепа не носил её из-за своих пышных светлых волос).
Анна Ахматова в набросках к своей гениальной «Поэме без героя» писала: «<…> Театр Мариинский/И предчувствует, что Стравинский,/Расколовший недра души. [вариант: «С мировою славой в руке». — П.Я.] /Ныне юноша, обрученный/С Девой Музыкой, обреченный/Небывалое совершить». А в воспоминаниях о художнике Модильяни она отмечала: «Мы знаем теперь, что судьба Стравинского тоже не осталась прикованной к 10-м годам, что творчество его стало высшим музыкальным выражением духа XX века». Фестиваль «Игорь Стравинский», прошедший на Исторической сцене Большого театра, полностью подтвердил справедливость этих слов.
