Названы факторы риска для российской экономики: ключевая ставка, налоговая нагрузка, геополитическая неопределенность
Российская экономика демонстрирует явное замедление темпов роста. Об этом свидетельствуют даже официальные данные Росстата. Например, в первом квартале 2025 года рост ВВП составил всего 1,4%, что значительно ниже показателей 2024 года (4,3% за весь год, 4,5% в последнем квартале 2024-го и 5,4% в первом квартале 2024-го). Снижение темпов роста по сравнению с предыдущим годом измеряется уже в разах. Тем не менее, пока экономика продолжает расти, хотя и медленнее. Это вызывает закономерный вопрос: что будет дальше?
Недавний Петербургский международный экономический форум не дал однозначного ответа. Оценки даже среди министров правительства разошлись: звучали мнения как о переходе экономики в рецессию, так и просто об «охлаждении», а также об ожидаемом последующем восстановлении. Так где же сейчас находится российская экономика?
Отложим пока в сторону оптимистичные прогнозы о будущем потеплении, ведь сегодня нас беспокоит текущее замедление. Остаются два основных сценария: «охлаждение» и «на грани перехода в рецессию». Эти понятия не исключают друг друга, поскольку охлаждение вполне может привести экономику к рецессии. Таким образом, главный вопрос сводится к тому, находится ли экономика уже на грани рецессии, или у нее есть запас прочности, позволяющий «охлаждаться» дальше перед возможным спадом?
Это непростой вопрос, как и другой, не менее важный: если экономика действительно на грани рецессии, является ли она неизбежной?
Что касается второго вопроса, на ПМЭФ также высказывались интересные суждения. В частности, министр экономического развития Максим Решетников заявил, что экономика находится «на грани перехода в рецессию».
Лично я разделяю точку зрения Решетникова. Однако министр подчеркнул, что быть «на грани» не означает уже находиться в рецессии или что это обязательно произойдет. Формально это так, но следует учитывать важную особенность экономики — ее инерционность, особенно применительно к такой крупной и сложной системе, как российская. Экономика подобна товарному поезду: она не может резко остановиться или сразу поменять направление. Поэтому, если охлаждение привело ее к грани рецессии, очень велика вероятность, что она по инерции в эту рецессию «въедет».
Скептики могут возразить, что такие рассуждения о «тяжеловесности» и «инерционности» не являются строгим анализом и требуют подтверждения цифрами. Давайте добавим цифры, используя, например, индекс PMI (Purchasing Managers Index — индекс менеджеров по закупкам). Этот показатель, рассчитываемый во многих странах с 1930-х годов, основан на опросах менеджеров по закупкам крупных компаний об их оценках новых заказов, объемов производства, найма персонала и т.д.
Индекс PMI считается хорошим опережающим индикатором: его динамика может точно предсказать изменения в экономике на ближайшие месяцы. Если значение индекса выше 50 пунктов, экономика растет. Если ниже 50 — деловая активность снижается. Значения в диапазоне 40-45 пунктов обычно соответствуют рецессии.
Какова ситуация с российским индексом PMI? По данным S&P Global, в июне 2025 года индекс PMI в производственном секторе России снизился до 47,5 пункта (по сравнению с 50,2 в мае). Это существенное снижение и значение, близкое к критическому. В сфере услуг индекс также снизился: с 52,2 п. в мае до 49,2 п. в июне. Очевидно, что сводный индекс, охватывающий оба сектора, также оказался ниже 50 п., упав с 51,4 п. в мае до 48,5 п. в июне.
Эта картина выглядит тревожно. Важно отметить, что российские экономические власти, включая Банк России, внимательно следят за этим индексом, который публикуется ежемесячно и цитируется государственными информационными агентствами. Таким образом, резюме по индексу PMI очевидно: российская экономика демонстрирует явное снижение деловой активности, и риск наступления рецессии стал весьма реальным.
Что же получается? Данные Росстата, значения индекса PMI, заявления чиновников — все указывает на высокую вероятность перехода российской экономики в состояние рецессии.
Для полноты анализа проведем факторный анализ текущей экономической ситуации. Какие факторы привели к замедлению в последние месяцы? Среди них, безусловно, можно назвать: высокую ключевую ставку Банка России, увеличение налоговой нагрузки, а также значительную неопределенность экономической ситуации.
Что изменилось в последнее время? Ключевая ставка была снижена в июне 2025 года с 21% до 20%. Это позитивный сигнал, но такое незначительное снижение ставки при ее высоком уровне (20% и выше) оказывает минимальное влияние на кредитную активность и, соответственно, на экономику в целом. Это скорее символический шаг, чем действенная мера.
Налоговая нагрузка, напротив, выросла с 1 января 2025 года (повышение налога на прибыль для юридических лиц с 20% до 25%, введение прогрессивной шкалы подоходного налога для физических лиц и другие изменения). И в ближайшем будущем ее снижение маловероятно.
Что касается неопределенности экономической ситуации, то ее уровень остается крайне высоким. Сама дискуссия об охлаждении или рецессии является тому подтверждением.
Перечисленные факторы не являются исчерпывающими, но их достаточно, чтобы сделать вывод: факторный анализ также не позволяет говорить о том, что в российской экономике происходит лишь «простое охлаждение». Нет, это охлаждение, которое, как и отмечал Максим Решетников, подвело экономику к самой грани рецессии.
Однако, даже если переход через эту грань и сползание в кризис становятся вероятными, это не означает, что не следует пытаться изменить ситуацию. Необходимо предпринимать активные антикризисные меры: не повышать налоги, а искать возможности для их снижения; проводить более значительное снижение ключевой ставки Центрального банка, даже несмотря на ожидаемый всплеск инфляции в июле из-за повышения тарифов ЖКХ; продолжать работу по снижению избыточного регуляторного давления на бизнес; стараться уменьшить уровень неопределенности в экономике, делая политику более предсказуемой.
Эти действия не гарантируют полного избежания рецессии, но они позволят утверждать, что были предприняты максимальные усилия для достижения этой цели. Насколько «многого» будет достаточно для эффективной антикризисной политики — покажет только время.
