Правительство прогнозирует долговременную стагнацию нефтегазовых поступлений и смещение фокуса на ненефтяные отрасли.
Правительство утвердило масштабный прогноз социально-экономического развития и бюджетных параметров страны до 2042 года. Согласно этому документу, в течение следующих 17 лет роль нефти и газа как ключевого источника пополнения федерального бюджета будет существенно снижена. Прибыль от продажи углеводородов, как ожидается, останется на текущем скромном уровне, а стоимость российской экспортной нефти Urals вряд ли превысит отметку в 70 долларов за баррель.
Аналитики полагают, что столь сдержанные оценки являются стратегическим шагом чиновников, направленным на снижение уязвимости финансовой системы страны перед лицом санкционного давления в энергетическом секторе.
Прогнозы дефицита и структура доходов
Долгосрочный прогноз, разработанный Минэкономразвития, включает два основных сценария: базовый и консервативный. В обоих случаях ожидается, что расходы казны будут значительно превышать доходы на протяжении всего горизонта планирования.
- Базовый сценарий: Дефицит бюджета в 2042 году прогнозируется на уровне 21,6 трлн рублей (2,9% ВВП), что значительно больше ожидаемого дефицита в 5,7 трлн рублей в 2025 году (2,6% ВВП).
- Консервативный сценарий: Предусматривает более серьезные финансовые проблемы. Дефицит может составить 54,7 трлн рублей, что соответствует 8,4% ВВП. Это означает, что соотношение дефицита к ВВП увеличится более чем в три раза по сравнению с 2025 годом.
Согласно базовому варианту, доходы бюджета от продажи нефти и газа через 17 лет составят 14 трлн рублей — это сопоставимо с показателями 2024 года. В то же время, поступления из ненефтегазового сектора должны превысить 90 трлн рублей.
Консервативная оценка еще менее оптимистична для сырьевого сектора: 8,6 трлн рублей от углеводородов (почти столько же, сколько ожидается в 2025 году) и 81,3 трлн рублей от прочих отраслей. Цена Urals к 2042 году в этом сценарии зафиксирована на уровне 69 долларов за баррель.
Очевидно, что роль энергетического сектора в финансовой стабильности страны будет неуклонно снижаться. Перспективы этого перехода прокомментировали аналитик Владимир Чернов (Freedom Finance Global) и партнер 5D Consulting Михаил Никитин.
Экспертное мнение: осторожность в оценках и переход к новым источникам
Почему прогнозы по нефтегазовым доходам столь сдержанны?
Владимир Чернов:
«Осторожность чиновников в оценке нефтегазовых доходов связана не столько с утратой значимости сырьевого сектора, сколько с изменением методологии долгосрочного планирования. Вклад нефтегаза крайне волатилен из-за колебаний мировых цен, валютного курса, санкций и логистических сложностей. На горизонте до 2042 года добавляется неопределенность глобального спроса и структурные изменения в мировой энергетике. Ставка на устойчивый рост сырьевых доходов в таких условиях повышает бюджетные риски. Прогноз отражает стремление властей снизить зависимость бюджета от сырьевой конъюнктуры, смещая фокус на более предсказуемые источники.»
Михаил Никитин:
«Планирование на 15–20 лет в современном мире — это скорее декларация намерений. Осторожные оценки — это осознанный сигнал о том, что страна стремится не быть зацикленной на одном источнике доходов. Это побуждает региональные власти и бизнес активнее развивать другие сектора, делая экономику более сложной и устойчивой. Прогноз выступает в роли стимула, а не приговора сырьевой модели.»
Способны ли ненефтегазовые доходы заменить сырьевую выручку?
Владимир Чернов:
«Ненефтегазовые поступления базируются на внутренней экономике и растут вместе с номинальным ВВП. Полностью заменить сырьевые доходы они вряд ли смогут, но способны значительно снизить бюджетную зависимость от углеводородов. Этому способствует рост оборотов внутри страны и расширение фонда оплаты труда, что усиливает роль НДС, налога на прибыль и НДФЛ. Эти доходы более стабильны и менее подвержены внешним шокам, чем нефтяная рента.»
Михаил Никитин:
«Рост ненефтегазовых поступлений — это логичное перераспределение бюджетной нагрузки и попытка уменьшить уязвимость перед внешними факторами. Акцент явно смещается. Для других отраслей это одновременно и вызов, и возможность: развиваться, наращивать экономическую активность и привлекать инвестиции. Этот курс отражает понимание того, в каких долгосрочных условиях стране предстоит функционировать.»
Прогнозная цена Urals: достаточно ли 69 долларов?
Правительство прогнозирует, что цена Urals достигнет $69 за баррель к 2031 году и сохранится на этом уровне до 2042 года. Означает ли это, что рост цен на нефть фактически остановится после того, как будет компенсирована текущая санкционная скидка?
Владимир Чернов:
«Цена $69 за баррель — это скорее отражение консервативного подхода, при котором государство намеренно не закладывает в бюджет дополнительную выгоду от потенциальных ценовых циклов. Это позволяет избежать завышенных ожиданий и снизить дефицит при неблагоприятной конъюнктуре. В период с 2026 по 2031 год Urals, вероятно, будет наверстывать текущий дисконт к Brent, связанный с перестройкой логистики. После этого цена фиксируется в реальном выражении как компромисс между умеренным мировым спросом и увеличением предложения.»
Михаил Никитин:
«Фиксация конкретной цифры — это формальность, необходимая для бюджетного планирования. Стоимость барреля сегодня все меньше зависит от реальной экономики и все больше — от геополитики. Важна не номинальная цена, а покупательная способность этих денег, особенно с учетом продолжающегося обесценивания доллара.»
Хватит ли $69 за баррель для бюджета и для самой отрасли?
Владимир Чернов:
«Для федерального бюджета эта цена приемлема при условии сохранения текущей налоговой системы и контроля над курсом рубля. Однако для самой сырьевой отрасли ситуация сложнее. Из-за истощения традиционных месторождений растут операционные затраты и потребность в инвестициях в новые проекты. При цене в 60–70 долларов положительная отдача сохраняется, но зона для сверхдоходов сужается. Значительная часть нефтяной выручки в долгосрочной перспективе будет направляться на поддержание производства и логистику, а не на формирование дополнительной ренты, что и объясняет сдержанность бюджетных оценок до 2042 года.»
Михаил Никитин:
«Вопрос в том, что можно будет приобрести на эти деньги: оборудование, технологии, возможность обслуживать инфраструктуру. Оптимизма здесь немного. Цена Urals уже сейчас близка к себестоимости добычи, а иногда и ниже. Это создает риски для объемов производства и экспорта, а также для доли России на мировом рынке. Именно эти обстоятельства, а не прописанная в прогнозе цифра, станут ключевым долгосрочным фактором.»
