Как закалялась нефть
Несмотря на развитие альтернативных источников энергии, нефть продолжает оставаться ключевым ресурсом, определяющим экономическое благополучие множества стран — как экспортеров, так и импортеров «черного золота». Ежедневное мировое потребление превышает 100 млн баррелей и продолжает расти, а колебания цен на нефть отражаются на всех сферах глобальной экономики — от производства тысяч видов продукции до транспортных издержек и уровня инфляции. Почему же одни нефтедобывающие страны процветают, а другие остаются бедными, и какие риски скрывает нефтяное богатство?
Нефть, бесспорно, является стержнем международной экономической системы, по сути, оставаясь «альфой и омегой» мировой экономики. Многие не догадываются, но из неё получают более 6000 наименований продукции, включая пластмассы, синтетические ткани, медикаменты, а также строительные и дорожные материалы. Однако важнейшим производным продуктом, критически значимым для любой экономики, безусловно, является топливо: бензин, дизельное горючее, авиационный керосин и другие виды.
Существует более 200 различных сортов нефти, каждый из которых отличается химическим составом. По своим физико-химическим свойствам нефть классифицируется на лёгкую, среднюю, тяжёлую и битуминозную. Это объясняет парадокс, когда некоторые нефтедобывающие страны вынуждены импортировать определённые виды нефти, несмотря на собственные значительные запасы. Причина кроется в специализации их нефтеперерабатывающих заводов, ориентированных на сорта, отсутствующие в местной добыче. Таким образом, стране-производителю может быть выгодно продавать часть своей нефти и одновременно импортировать сырьё с другими характеристиками. Яркий пример — США, которые добывают в десять раз больше нефти, чем Венесуэла, но при этом продолжают закупать венесуэльскую нефть из-за её оптимального состава для американской переработки.
Объём нефти традиционно измеряется в баррелях, каждый из которых составляет около 159 литров. Для поддержания функционирования мировая экономика потребляет свыше 100 миллионов баррелей (примерно 15,9 миллиарда литров) нефти ежедневно. По прогнозам ведущих стран-экспортёров ОПЕК, к 2050 году глобальное потребление достигнет 123 миллионов баррелей в сутки, что означает рост спроса примерно на 20% в период с 2024 по 2050 годы.
Этот прогноз объясняет, почему страны с крупными месторождениями нефти имеют потенциал для значительного обогащения. Ярким примером служат государства Ближнего Востока. На ОАЭ приходится около 3% мирового суточного потребления нефти, на Кувейт — примерно 2,5%. Лидером по добыче в регионе остаётся Саудовская Аравия, производящая около 9,5 миллиона баррелей в сутки и занимающая второе место в мире после США. Экономический рост королевства впечатляет: по данным Всемирного банка, с 1995 по 2024 год ВВП Саудовской Аравии, скорректированный на инфляцию, увеличился с 135 миллиардов до 1,2 триллиона долларов, показав прирост почти на 790%, или в среднем более 25% в год. Основная доля этого роста обусловлена доходами от экспорта нефти, тогда как ещё в 1930-х годах главным источником её казны был паломнический туризм в Мекку.
Однако в чём же кроется обратная сторона такого богатства?
Во-первых, чрезмерная зависимость экономики от нефти делает её крайне уязвимой к волатильности мировых цен на этот ресурс. Например, для обеспечения бездефицитного бюджета Саудовской Аравии необходима цена на нефть в диапазоне $93–96 за баррель. При текущих ценах ($60–70 за баррель) страна сталкивается с дефицитом, когда доходы не покрывают расходы. Это вынуждает либо сокращать государственные траты (непопулярная мера), либо наращивать госдолг, что может повлечь за собой увеличение расходов на его обслуживание и усиление инфляционного давления. Аналогичная ситуация с влиянием цен на нефть на бюджетные доходы наблюдается и в российской экономике. Изначально в проекте российского бюджета на 2025 год цена на нефть марки Urals прогнозировалась на уровне $70 за баррель, с ожидаемыми нефтегазовыми доходами свыше 10,9 триллиона рублей. Однако из-за снижения фактических цен прогноз был пересмотрен: теперь предполагается цена Urals $56 за баррель, а ожидаемые нефтегазовые доходы уменьшены до 8,3 триллиона рублей, что составляет 21,5% от общего бюджета.
Во-вторых, нефтяное богатство несёт в себе риск так называемой «голландской болезни». Этот термин появился в 1959 году после открытия крупного газового месторождения в Гронингене (Нидерланды), когда резкий рост экспорта газа привёл к снижению конкурентоспособности и сокращению экспорта других отраслей. Если страна обладает значимым и востребованным ресурсом, возникает сильное искушение сосредоточиться только на его добыче и продаже, пренебрегая развитием производства и переработки. Это неизбежно ведёт к неэффективности и стагнации экономики.
Наследный принц Саудовской Аравии, Мухаммед ибн Салман Аль Сауд, глубоко осознаёт эти опасности. Как отмечают американские журналисты Б. Хоуп и Д. Шек в своей книге «Нефть и кровь. Беспощадная борьба наследного принца Саудовской Аравии за мировое господство», ещё до своего прихода к власти принц чётко понимал, что пока экономика королевства зависит от объёмов добычи и реализации нефти, оно будет оставаться заложником устаревшей экономической модели и ценовых колебаний. Будучи сторонником современных технологий, он верил, что эпоха доминирования минеральных ресурсов подходит к концу, и его реформы были нацелены на формирование более стабильных и разнообразных источников дохода.
Таким образом, несмотря на историческое обогащение Саудовской Аравии за счёт углеводородов, её наследный принц инициировал программу «Видение-2030», направленную на всестороннюю диверсификацию экономики и снижение критической зависимости от нефтяных доходов.
Возвращаясь к Ближнему Востоку, Ирак обеспечивает почти 4% мирового спроса на нефть, а Иран — чуть более 3%. Тем не менее, эти страны не входят в число мировых экономических лидеров. Верно и обратное: государства с ограниченными запасами нефти не обязательно бедны. Следовательно, само по себе наличие нефти не является ни обязательным, ни достаточным условием для экономического процветания.
Но почему же тогда стоимость нефти остаётся столь критичной даже для стран, которые, казалось бы, не зависят от неё напрямую? Ответ лежит в механизме ценообразования на конечные товары и услуги, то есть в природе инфляции.
Рассмотрим типичный производственный цикл. Для изготовления любого продукта, например бытовой техники, компания закупает сырьё и комплектующие, которые могут поступать как из-за рубежа, так и от местных поставщиков. Стоимость транспортировки этих материалов, включая затраты на топливо, автоматически закладывается в конечную цену. Аналогично, после производства, цена доставки оптовым покупателям, а затем розничным магазинам, также зависит от цен на топливо. Даже при самовывозе из магазина или доставке курьером требуются определённые энергетические ресурсы.
Цены на бензин, дизельное топливо и авиакеросин оказывают существенное влияние и на сферу услуг. Любое перемещение, будь то путешествие или доставка, предполагает оплату транспортных расходов, напрямую связанных со стоимостью горючего, которая, в свою очередь, зависит от цен на нефть. Таким образом, нефтяные котировки напрямую влияют на все стадии производства и реализации товаров и услуг. Чем выше цена на нефть, тем дороже производство, тем выше общий уровень цен в экономике и, как следствие, уровень инфляции. Примечательно, что такая инфляция возникает не из-за экономического роста страны, а исключительно из-за колебаний на товарно-сырьевых биржах.
В итоге на мировом рынке нефти всегда поддерживается хрупкий баланс: завышенные цены невыгодны странам-импортёрам, тогда как заниженные — странам-экспортёрам. С развитием альтернативных и возобновляемых источников энергии этот баланс постепенно смещается. Однако, согласно прогнозам, нефть ещё долго будет играть ключевую роль в мировой экономике, продолжая влиять на наше благосостояние, осознаём мы это или нет.
