Обычное наблюдение в лондонском общественном транспорте привело к одному из самых влиятельных медицинских исследований, впервые показавшему, насколько сильно физическая активность влияет на риск сердечных приступов.
Сегодня двухэтажный автобус является туристической визитной карточкой Лондона, но в конце 1940-х годов это было обычное средство передвижения. Один из маршрутов, номер 187, пролегал через промышленный район Парк Ройал, мимо Центральной больницы Мидлсекса, где работал эпидемиолог Джерри Моррис.
Моррис возглавлял отдел социальной эпидемиологии в Совете медицинских исследований. В послевоенной Британии росла смертность от инфарктов, и Совет поручил Моррису установить возможные причины. Наиболее вероятными факторами влияния считались стресс, питание и генетическая предрасположенность.
Моррис кропотливо изучал протоколы вскрытий за предыдущие 50 лет, исследуя частоту сердечных приступов у мужчин. Эти документы не могли рассказать о питании человека или уровне его стресса. Однако в них указывались возраст, причина смерти и профессия. Именно последняя категория навела Морриса на след фактора, которого не было ни в одном списке подозреваемых.
Идеальный дизайн исследования
Ведь профессия позволяет делать выводы о степени физической активности. Портовый грузчик или строитель большую часть дня проводит на ногах, а офисный работник сидит. Когда Моррис сопоставил причины смерти с профессиями, выявилась поразительная закономерность: люди, чья работа требовала высокой физической активности, реже умирали от сердечных приступов.
Однако проверить эту корреляцию исключительно по протоколам вскрытий было, конечно, невозможно. Слишком много мешающих факторов оставалось неизвестным: доход, питание, условия проживания и образ жизни. Требовалась группа людей, которые жили и работали в одинаковых условиях, имели схожий возраст и социальный статус, но отличались по уровню физической активности. Такую идеальную «лабораторию» в реальной жизни создать практически невозможно.
Но во время одной из своих поездок на маршруте № 187 Моррису пришла в голову мысль, что ему и не нужно создавать такую ситуацию, потому что она уже существовала. В каждом лондонском двухэтажном автобусе работали двое мужчин: водитель и кондуктор. Обоим было от 35 до 64 лет, они жили в одних и тех же районах Лондона и имели схожий социальный и культурный бэкграунд. Коллеги работали в одну смену в одинаковых условиях. Часто они даже ели в одних и тех же закусочных. Все было одинаково, кроме одного. Водитель сидел в кабине более 90 процентов своего рабочего дня, в то время как кондуктор постоянно находился в движении. Он ходил по автобусу, продавал билеты, поднимался и спускался на верхнюю палубу, преодолевая до 750 ступенек за смену.
К тому же, было еще одно решающее преимущество. Водители и кондукторы, как и все сотрудники Лондонского транспортного управления, были зарегистрированы в одной и той же медицинской системе. Каждое сердечное заболевание и каждая смерть от инфаркта документировались в их медицинских картах. По сути, эксперимент уже состоялся, его создала сама реальность. Оставалось лишь провести анализ.
Моррис проанализировал медицинские карты 31 000 водителей и кондукторов автобусов, трамваев и троллейбусов. Результат был однозначным. Водители умирали от внезапного инфаркта примерно в два раза чаще, чем кондукторы. Кроме того, если кондукторы переносили инфаркт, он протекал мягче, и они быстрее восстанавливались.
Движение для здоровья сердца?
Сегодня это звучит почти банально. Однако в то время связь между движением и здоровьем сердца не воспринималась всерьез. Одного наблюдения было недостаточно, чтобы изменить такое отношение.
Моррис понимал, что его гипотеза нуждается в дополнительной проверке. Если бы ту же закономерность удалось воспроизвести в другой профессиональной группе, было бы гораздо сложнее списать это на случайность. У Морриса был доступ к данным о здоровье почтовых служащих. Он проанализировал их и обнаружил ту же тенденцию: среди почтальонов, которые весь день разносили письма пешком или на велосипеде, уровень сердечно-сосудистых заболеваний был значительно ниже, чем среди телефонистов и офисных работников той же почтовой службы, проводивших свои дни за столом.
Результаты обоих исследований были опубликованы в 1953 году в престижном научном журнале «The Lancet». Медицинское сообщество поначалу отнеслось к ним скептически. Однако статья привлекла внимание по другую сторону Атлантики.
Американский эпидемиолог Ральф Паффенбаргер изучил теорию Морриса незадолго до своего перехода в Национальный институт сердца и решил её проверить. В качестве исследуемой группы он выбрал портовых грузчиков и крановщиков в порту Сан-Франциско. Там рабочие также резко различались по уровню физической активности. Грузчики весь день таскали тяжести, а крановщики всю смену сидели в своих кабинах. 16 лет наблюдений дали чёткую картину: смертность от инфарктов среди сидячих работников была на треть выше.
Убежать от инфаркта
В течение тех же 16 лет проявилась и другая тенденция. Механизация постепенно вытесняла физический труд из одной отрасли за другой. Если в начале 1950-х годов 40 процентов портовых грузчиков в Сан-Франциско были физически активны, то к 1972 году их доля сократилась до пяти процентов. Контраст между физически активными и преимущественно сидячими работниками, на котором основывались наблюдения Морриса и Паффенбаргера, постепенно исчезал. Сегодня в лондонских двухэтажных автобусах больше нет кондукторов; их место заняли билетные автоматы.
И проблему, и её решение Паффенбаргер сформулировал ещё в 1975 году: «Если физическая нагрузка защищает от сердечных заболеваний, то работники, которым не хватает тяжёлого физического труда, должны компенсировать этот дефицит интенсивной физической активностью в свободное время. В противном случае им грозит повышенный риск».
Моррис проверил этот тезис, используя данные британских госслужащих. В офисе все двигались одинаково мало. Тем не менее, частота сердечно-сосудистых заболеваний среди них значительно различалась в зависимости от того, чем они занимались в свободное время. Те девять процентов, кто регулярно бегал, плавал, играл в теннис или ездил на велосипеде, страдали ишемической болезнью сердца вдвое реже, чем остальные.
Таким образом, идея компенсаторной активности была подтверждена. Вредные последствия сидячего образа жизни можно частично компенсировать целенаправленной физической активностью в свободное время. Это открытие превратило физическую активность, до того считавшуюся атрибутом непрестижного труда, в средство профилактики заболеваний, доступное каждому, независимо от профессии.
Моррис, сам страдавший от последствий своей сидячей работы, почти сразу же применил своё открытие на практике. Однажды воскресным утром в парке он снял пиджак, отдал его своим изумлённым детям и побежал. С тех пор бег стал для него постоянной привычкой. Он даже считал себя первым человеком, регулярно бегавшим трусцой в парке. В 1950-х годах прохожие смотрели ему вслед, будто он сошёл с ума.
Когда бег трусцой (джоггинг) появился в США в начале 1960-х годов, первых бегунов-любителей нередко останавливала даже полиция. Объяснить, почему человек бежит по улице, было трудно. Ссылка на здоровье почти никого не убеждала. Пионеры быстро усвоили: тот, кто бегал по вечерам, легко вызывал подозрения. С тех пор раннее утро считается лучшим временем для пробежек.
За выдающиеся заслуги в исследовании спорта и физической активности Моррис в 1996 году на Олимпийских играх в Атланте вместе со своим американским коллегой Ральфом Паффенбаргером получил Золотую медаль МОК. Он скончался в возрасте 99 лет.
