Легендарная актриса отметит день рождения на сцене
Людмила Максакова — это, пожалуй, единственная актриса, которая в любом возрасте (её возраст невозможно определить, она вне времени!) выходит на сцену практически каждый день. Она профессионально нарушает жанровые рамки, умея привнести комичное в трагедию и наоборот. Лишённая звёздного пафоса, она сама является настоящей звездой.
Людмила Васильевна Максакова — воплощение шика и шарма. Уверены, она могла бы с лёгкостью возглавить салон, превосходящий по блеску даже салон Анны Павловны Шерер из «Войны и мира» Льва Толстого. Именно такое первое впечатление производит Людмила Васильевна, всегда безупречно элегантная, модно и дорого одетая. Однако за этим светским «фасадом» скрывается совершенно иная Максакова, или, точнее, несколько её ипостасей, каждая из которых уникальна.
Пожалуй, лучше всех её понимала Галина Львовна Коновалова, легендарная долгожительница Вахтанговского театра. Она утверждала, что самая преданная артистка театра — это именно Максакова. «Даже если её разбудить ночью и спросить: „Что ей нужно — дети, внуки, личное благосостояние?“, она назовёт только две вещи — утром репетировать, вечером играть».
Людмила Васильевна — игрок, и ещё какой азартный, — как на сцене, так и в жизни, которую она часто театрализует. На гастролях она легка и непринуждённа, будто забывая о своём статусе примы.
Вот что рассказывает Максим Севриновский:
«Мы были на фестивале в Румынии со спектаклем „Минетти“ и пошли с Людмилой Васильевной прогуляться по старинному городку. У неё сломался каблук на босоножке. „Ерунда, — сказала она, — надо пойти купить новые“, и мы до магазина шли так: она выбрасывала вперёд босоножку, мы до неё доходили, я поднимал, и босоножка летела дальше. Так и дошли до магазина. А на обратном пути я предложил всё-таки взять такси, на что Людмила Васильевна сказала: „Просто так взять такси может каждый, а ты придумай, как это сделать интересно. Вот Фоменко бы придумал“».
Пётр Наумович Фоменко, известный своим театральным «хулиганством», был ей родственной душой. Вместе они создали несколько ярких работ. Её Коринкина в постановке «Без вины виноватые» (1993) — образ редкостной стервы, но чертовски обаятельной, виртуозно поющей: «Дай на тебя мне посмотреть / Один хоть раз и умереть…» — это яркое проявление зрелой Максаковой.
«Людмила Максакова — моя любимая актриса, — признавался Пётр Фоменко. — Она мастер. Может работать без устали двадцать четыре часа в сутки, а может, смертельно устав, продолжать работать, репетировать, репетировать… Никогда не думает о медных трубах грядущих премьер, результат ей менее интересен, чем процесс. С ней легко, потому что в работе она бесстрашна, любит эксперименты, мгновенно откликается на любой самый авантюрный сумасшедший режиссёрский проект, если доверяет режиссёру. Тогда она открыта, восприимчива, включает свой абсолютный слух, свою необыкновенную пластику и может стать одновременно блистательной, победительной королевой и шутом, и клоуном и паяцем, блудницей и святой, очаровательно капризной и романтически-нежной, лиричной. Работать с этой актрисой — подлинная радость!»
А вот она — дебютантка в «Стряпухе замужем» (спектакль 1961 года). Её танцевальный дивертисмент с Юрием Яковлевым, их молодое, сногсшибательное обаяние, да и всего ансамбля, буквально спасает глуповатую драматургию того времени.
Они распевали на два голоса:
Когда настанет час,
Любовь появится.
И сердце пламенем к тебе зайдет.
И небо синее вдруг закачается,
Земля зелёная вдруг поплывет.
Эти куплеты тут же переходили в канкан под гармошку (что само по себе смешно), но не тот отточенный в движениях, как в мюзик-холле, а мягкий, с юмором, но исполненный с той скоростью, как умели делать только в оперетте. На премьере «Стряпухи» этот номер в середине акта играли на бис, и это означало, что действие останавливалось, и артисты снова повторяли канкан для публики.
В её послужном списке — великолепная Маша в «Живом трупе», страстная и, возможно, лучшая за много лет Адельма в «Принцессе Турандот».
Её блистательные роли в театре рождены в творческом союзе с Рубеном Симоновым, Александрой Ремизовой, Евгением Симоновым, Мирославом Беловичем, Александром Белинским, Романом Виктюком, Петром Фоменко, Эймунтасом Някрошюсом, Римасом Туминасом. В кино она работала с Григорием Чухраем, Иосифом Хейфицем, Игорем Таланкиным, Петром Тодоровским, Андреем Смирновым. Максакова считает своим долгом передавать уроки этих великих мастеров своим ученикам!
Римас Туминас называл её «Мой талисман». «Когда Максакова на сцене, я спокоен. Она — стержень спектакля. Она — прекрасна! Восхищаюсь, не перестаю ей удивляться и преклоняюсь перед ней».
Отношения с худруком театра Римасом Туминасом для неё были не прогулками по Булонскому лесу, а скорее скачками с препятствиями. Она называла его «благодетелем» (ведь он давал ей роли, а театр с его спектаклями исколесил весь мир). А «благодетель» подыгрывал ей: «Кланяйся, кланяйся, я это люблю». «Тут главное с лошади не упасть», — иронично резюмирует она.
Она сыграла у него в шести спектаклях, и объём предложенных худруком ролей её не смущал. «Маман, так маман», — сказала она, получив небольшую роль Марии Васильевны в чеховском «Дяде Ване». А у дамы в чёрном из спектакля-манифеста «Минетти» текста до обидного мало, но роль врезается в память. Её Перонская — поджигательница Москвы со спичкой в руке — гротесковый выход в третьем акте всего на семь минут. Но зато какой!
Она единственная, кому на репетициях Туминас, по слухам, не делал замечаний.
Наконец, в 2022 году она блестяще сыграла Марию Каллас в спектакле «Мастер-класс» по пьесе американского драматурга Терренса Макнелли в постановке Сергея Яшина. Вот где так пригодилась её светская, порой убийственная ирония. Актриса настолько слилась со своей героиней, что кажется, будто не великая оперная дива XX века, гречанка Каллас (Калогеропулу — её настоящая фамилия), даёт мастер-класс, а народная артистка России Максакова.
Эта её ирония часто переходит в сарказм. И только она, с её колоссальным опытом и профессионализмом, на фразу молодой артистки: «Я буду стараться» имеет право не без снисхождения возразить: «Сцена — не место для стараний». И ещё добавить, что «искусство — это умение подчинять. Зритель — это враг, которого надо победить».
И тут Людмила Васильевна — абсолютная победительница: ведь не Каллас, а она сама побеждает, с лёгкостью устраняя дистанцию между собой и публикой. Иронично говорит об успехе и провале, о вкусе и стиле, о зрителях, перед которыми артисты обнажают душу, а те в ответ: «чаво-чаво»… Кто-кто, а уж она имеет право на такой посыл. Её изысканная ирония усиливает смысл текста и добавляет ему яркости и театральности.
Её шутки небезопасны, на грани, но поданы с непобедимым шармом в диалогах с молодым и робеющим перед ней концертмейстером Мэнни Вайнштоком (Евгений Кравченко).
— Вы еврей? — спросит она его.
— Не то что бы… в общем, да.
— Но уже ничего не исправишь.
Ценность работы актрисы ещё и в демонстрации мастерства: «Подавать голос надо, как через речку», — учил Вахтангов своих учеников, и, благодаря Максаковой, теперь мы понимаем, как это — «через речку» голос артиста может лететь в зал. Даже тихо произнесённый и не усиленный микрофоном.
Молодые коллеги Максаковой восхищаются ею.
— Людмила Васильевна может быть уставшей, может плохо себя чувствовать, — считает Мария Волкова, — но если ей сказать: «Людмила Васильевна, давайте на сцену», тут же вскочит и побежит. И этот вахтанговский фейерверк, который в ней заключён, для меня как хорошая путеводная звезда.
А она работает только по гамбургскому счёту: так учили её учителя — первые вахтанговцы.
— Нас же как учили — священнодействуй или убирайся вон, — говорит Людмила Максакова. — Все наши учителя из театра вообще не выходили: Рубен Николаевич сидел с утра до ночи в ложе, или ходил по театру. У них вообще ничего другого не было: жили рядом, отдыхали вместе, и как они друг другу не надоедали, никто не понимал. И нас они также воспитали — что, кроме театра, ничего нет. С утра — в театр, спектаклей по 20–30 в месяц играли, в «Золушке» прыгали, скакали, а вечером — разные роли. И таким образом проскакали.
Она элегантна во всём — в манере одеваться, иронизировать, в верности жизненному кредо — «noblesse oblige» и «умри, но держи фасон». Она не любит шумихи и суеты вокруг своей персоны.
Директор Театра имени Вахтангова Кирилл Крок признаётся:
— Мы много были с ней на гастролях, и я ни разу от неё не слышал, что не тот отель, не тот номер, не тот вид из окна и вообще всё плохо. Если Людмилу Васильевну что-то не устраивает, она сама подойдёт на ресепшен и попросит, что нужно. Никаких претензий и звёздных закидонов при её-то статусе, светскости, при всех знакомствах с сильными мира сего.
Она отменяет юбилеи, манкирует тусовки по случаю премьер, начала/окончания гастролей и прочей закулисной приятной суеты. Зато театр не позволит себе проигнорировать круглую дату своей примы. День своего рождения Максакова отметит, естественно, на сцене — в спектакле «Мастер-класс». Это довольно непростая психологическая драма, где актриса азартно играет с молодыми и демонстрирует исключительную профессиональную и физическую форму. Ну а то, что устроят своей королеве коллеги, она узнает прямо на сцене.
