Французский фотограф Давид Глориан, известный своими глубокими и необработанными снимками, покоряет Москву. Его выставки пользуются огромным успехом в России, куда он приехал не только за искусством, но и за любовью. Рядом с ним всегда его муза — супруга Юлия, с которой он теперь делит жизнь между двумя странами. Эта удивительная история о любви вопреки обстоятельствам и секретах мастерства раскрывается в нашем эксклюзивном интервью.
«Я представитель старой школы»
Когда вы впервые взяли в руки камеру и как начали работать фотографом?
Я с детства имел дело с родительской камерой. Но по-настоящему увлекся фотографией, когда был студентом Института искусств в Лилле. Там я познакомился с известным французским фотожурналистом Карлом Кордоннье, основателем агентства Daily Life, и это знакомство вдохновило меня стать фотокорреспондентом. Я снимал спектакли, мероприятия, концерты, фестивали. Позднее мне посчастливилось сотрудничать с Питером Линдбергом, известным фотографом в модной индустрии, работая вместе на различных мастер-классах.
Помните первую суперзвезду, попавшую в ваш объектив?
Конечно, это была Ванесса Паради. Я фотографировал ее на концерте. Снимки получились не самыми удачными, видимо, из-за предыдущего негативного опыта с фотографами, она прибегла к хитрости: создала очень плохое освещение, мешавшее получить хорошие кадры. Но я все равно был счастлив, что у меня была такая возможность!
Никогда не думали о том, чтобы стать папарацци? Ведь они прекрасно зарабатывают!
Нет! Папарацци — это не фотограф. Наличие фотокамеры не делает человека фотографом, понимаете? Если попытаться объяснить разницу, то ответ будет коротким: всем! У фотографа должна быть хорошая репутация, он должен завоевать доверие того, кого снимает, уважать его. Его цель — сделать красивый, удачный снимок. У папарацци цель совершенно иная: им важна сенсация, у них другие критерии хороших кадров. Но у медали есть и обратная сторона: помимо творчества, существует ремесло, необходимое для того, чтобы кормить семью. В этом случае у человека нет выбора, он должен идти и делать нужный ему снимок.
Одна из особенностей ваших работ — отказ от использования обработки. С чем это связано?
Я начинал снимать довольно давно. Мои первые снимки были черно-белыми! В 1990-е, когда я учился, таких технологий и цифровых камер еще не существовало, я фотографировал на пленку. И до сих пор, даже имея цифровую камеру, на которой можно снимать сколько угодно, пока не получится удачный снимок, я все равно снимаю так, словно у меня только один шанс сделать хорошую фотографию. Каждый кадр — это ценность. Мне не нравится, когда снимок нужно сильно ретушировать, перерабатывать, что-то добавлять или убирать. Я представитель старой школы фотографии, когда пользовались аналоговыми камерами, пленочными фотоаппаратами. Сейчас даже бытует мнение, что те фотографы, которые не обрабатывают снимки, — настоящие профессионалы, а тех, кому приходится переделывать кадры в фоторедакторах, уважают и ценят меньше, считается, что это невысокий уровень. Старая школа в цене.
За счет чего вы добиваетесь таких интересных эффектов в кадре?
Прежде всего, я люблю играть с отражениями. Мне кажется, интереснее искать ракурс не напрямую, а более сложным путем, ведь вокруг столько всего — витрины, зеркала, стекла, реки, даже лужи, которые могут дать необычный эффект. Это позволяет увидеть героя с другой, неожиданной стороны, раскрыть потайные уголки его души. Еще один прием, который мне очень нравится, — это игра тенями. И, конечно, нужные настройки камеры.
Я хочу, чтобы люди смотрели на кадр как на картину, произведение искусства. Ведь если взглянуть на фотографию как на обычное изображение, то ничего, кроме «поверхности», мы не увидим. Это как фото в соцсетях, которые мы листаем, но не рассматриваем. А картина — совсем другая история, в нее вглядываешься, ею увлекаешься.
«Никас утащил твой кадр!»
Кто из российских знаменитостей попал в объектив вашей камеры?
Я с огромным удовольствием снимаю музыкантов и танцоров. Но есть важный момент: есть люди талантливые, а есть растиражированные. И часто это два абсолютно разных поля. Меня привлекают именно талантливые люди, например певица Мариам Мерабова, контрабасист Владимир Волков, джазмен Алексей Козлов — я вообще обожаю снимать джазовых музыкантов, прим и премьеров Большого театра.
Знаю, что с Мариам Мерабовой вы хорошо общаетесь. А что за история с ее портретом и Никасом Сафроновым?
После одной из выставок я подарил Мариам ее фотопортрет, распечатанный на холсте. Через пару недель мы с ней увиделись, и она сказала: «Никас утащил твой кадр!». Я не понял, спросил, какой Никас? «Сафронов!» — ответила Мариам и рассказала, что он увидел этот кадр, забрал себе и не хочет отдавать. Пришлось еще один портрет оформлять и дарить!
Вы долго готовитесь к фотосессиям для героев, общаетесь, видитесь очно, составляете психологический портрет. А как готовитесь к съемке концертов? Какие сложности?
К съемке выступлений, конечно, невозможно подготовиться — это импровизация. Здесь нужно включить чувствование, ощущение… Важно понимать: во время съемки может произойти чудо, но только если герой что-то дает. Технически фотографом все может быть сделано профессионально, но ничего не получится, если герой в кадре не искренен. Кадр — это эмоция, если ее нет, то никто не остановится возле него, не захочет рассмотреть, лишь глянет и пойдет дальше.
«Отец мечтал о советской машине»
Сейчас вы в браке, живете на две страны. Но до встречи с супругой, с Юлией, были ли мысли переехать в Россию?
Изначально у меня вообще была идея стать журналистом-международником, много ездить, но меня отговорила первая супруга. И о переезде я думал много раз, но нужна была сильная мотивация.
Какое представление было у вас о России до того, как вы приехали сюда и познакомились с культурой, с местной жизнью?
Я с детства Россию любил, но понимал, что она совсем другая. Когда я был маленький, во Франции коммунизм имел большую политическую силу, мы улавливали эти настроения, витающие в воздухе, читали историю, видели заметки в средствах массовой информации о коммунизме, об СССР.
С Советским Союзом у нас вообще есть семейная история. В конце 1970-х папа купил «Ладу»! Тогда они только начали продаваться во Франции. Неплохо работающие машинки за невысокую цену. Отец реально хотел советскую машину… Ностальгия невероятная, я даже недавно увидел в магазине футболку с «Жигули» и купил — так мне захотелось!
Но жизнь распорядилась так, что советской машиной все не ограничилось. Как вы встретили свою музу Юлию? Это была любовь с первого взгляда?
Мы познакомились в приложении, где люди ищут собеседников для изучения иностранных языков. Мы говорили с Юлией, и я испытал яркую эмоцию, очень хотелось встретиться. А времена-то были непростые! Пришлось прорываться в Россию. Самое начало пандемии, ковид, никакие визы никто не дает, но я нашел лазейку. Тогда же был чемпионат Европы по футболу. И если у тебя есть билет на матч, то ты можешь въехать в страну без визы, по Fan ID. К футбольным фанатам я не отношусь, но это был хороший вариант, чтобы встретиться с Жюли. Посмотрел, какие матчи идут в Санкт-Петербурге, где Жюли тогда жила, купил билет, оформил паспорт болельщика, ну а по приезде ни на какой матч я, естественно, не пошел.
Как ваши родные и близкие отнеслись к вашей жизни в России, учитывая современные отношения наших стран? Поддерживают или ругают?
Я сюда не переехал окончательно, мы с Жюли живем на две страны, потому что есть много проектов как в России, так и во Франции. А родные… Мы с ними не обсуждаем политические вопросы. Но в целом люди там ничего не знают о России, идет искаженная пропаганда, в которую там искренне верят. Там думают, что здесь пустые полки в супермаркетах, что люди дикие. Хотя когда знакомишься с культурой страны ближе, то на практике все иначе. Люди очень приветливые, всегда пытаются помочь, абсолютно искренне. Как-то ехал на поезде из Москвы в Петербург один, без Жюли. В купе люди поняли, что я не владею русским языком, а они в свою очередь не говорили по-английски. Но им так хотелось мне помочь, поддержать меня, они вытаскивали все свои знания языка, чтобы хоть как-то со мной взаимодействовать и сделать мою жизнь лучше. Было очень приятно и трогательно!
Супруга Давида Юлия добавляет: «Есть и другая история из поезда. Мы ехали из Москвы в Уфу, попался старый вагон, еще с советских времен. Давид на все смотрел широко распахнутыми глазами и радовался как ребенок! Любопытно, что когда начальник поезда узнала, что едет европеец, пришла к нам познакомиться, очень старалась обеспечить комфорт в поездке.»
Раз уж заговорили о нашей культуре, есть ли какие-то гастрономические открытия в нашей кухне?
Я обожаю плов! Это не блюдо русской кухни, конечно, но я его очень люблю, даже возил с собой во Францию мешочек со специями для плова, готовил там, угощал родных. Они, правда, не понимали, почему так жирно…
Какие творческие планы мечтаете осуществить в России?
Хочу сделать большую фотокнигу о красоте России, которая бы отразила то, с чем я здесь познакомился за время пребывания, показать другую сторону этой чудесной страны, удивительную изнанку России, ее колорит через фотографию.
Когда Юлия отлучилась, Давид тихонько прошептал: «Все, что я делаю, — это ради нее, для нее и благодаря моей супруге…»
