Казахстанский режиссер Фархат Шарипов о фильме «Эвакуация»

Фархат Шарипов получил две награды за фильм «Эвакуация».

На кинофоруме «Евразия» в Сочи казахстанский режиссер Фархат Шарипов представил свою новую работу — фильм «Эвакуация». Картина была отмечена призом президента фестиваля Джаника Файзиева, а также наградой жюри за выдающуюся операторскую работу Александра Плотникова. Лента повествует о массовой эвакуации советских граждан, включая детей, на восток страны в годы Великой Отечественной войны. Казахстан стал убежищем примерно для полутора миллионов человек.

Фархат Шарипов — режиссер, сценарист, продюсер и актер. Он родился в Алма-Ате в 1983 году, окончил Национальную академию искусств им. Жургенова и стажировался в Нью-Йоркской киноакадемии. Его дебют в полнометражном кино состоялся в 2010 году с фильмом «Сказ о розовом зайце».

В 2019 году на Московском международном кинофестивале (ММКФ) его фильм «Тренинг личностного роста» получил главную награду из рук Ким Ки Дука. В 2022 году «Схема» Шарипова стала победителем в секции «Generation 14+» на Берлинале. В апреле 2025 года «Эвакуация» также удостоилась спецприза ММКФ.

Фильм рассказывает историю Натальи и ее дочери Гали, которые вместе с другими эвакуированными направляются на восток. На одной из станций они теряют друг друга, и Наталья отправляется в Алма-Ату в надежде найти свою маленькую дочь. Изначально планировалось снять фильм об известных эвакуированных деятелях культуры, таких как Эйзенштейн, которые жили и работали в Алма-Ате во время войны, но от этой дорогостоящей идеи отказались. Мы беседуем с Фархатом Шариповым в сочинском парке после показа «Эвакуации». Рядом бегает его маленький сын Альфар, который представлял картину вместе с отцом и вышел с флагом Казахстана на церемонии закрытия.

— Почему съемки заняли так много времени, почти шесть лет?

— Мы начали в 2019 году. По разным причинам съемки прерывались: из-за пандемии, из-за финансовых ограничений. У нас сократили количество съемочных смен почти вдвое. Затем мы доснимали материал. Последние съемки прошли зимой 2025 года. Наша актриса Наташа Витмер специально прилетала из Германии в Алма-Ату. Тогда мы увидели, как сильно выросла наша юная актриса за два-три года. К счастью, все сцены с ней были сняты ранее. Я долго работал над финалом, и наконец в 2025 году фильм был готов к показу.

— Где проходили съемки? Строили ли вы декорации?

— Снимали в Алма-Ате. Часть декораций строили, часть сцен снимали в старых депо, которые оформляли под вокзал. Находили старые здания и в одном из них обустроили коммунальную квартиру.

— Главную роль сыграла актриса Наталья Витмер, живущая в Германии. Как вы ее нашли?

— Я увидел ее в соцсетях и пригласил в Казахстан. Она профессиональная актриса, родилась в Омске, но с 1995 года живет в Германии, у нее отец немец. Наташа активно снимается в немецких проектах и надеется, что ее заметят в России и предложат новые роли. Остальные актеры — наши, казахстанские, в основном из театра. Только подруга главной героини, Люба, и девочка — это дебютантки. Пробы были продолжительными. Я предпочитаю проводить полноценные репетиции с актерами, а не просто читки. Так легче понять, насколько сцена рабочая, и лучше выявить это на репетиции, чем на съемочной площадке. Хотя и на съемках многое корректируется. Нам повезло, что Наташа живет в Германии, и ее русский язык звучит скорее литературно, чем по-бытовому. Она там мало общается на русском, поэтому у нее нет современного сленга.

— У вас тоже прекрасный русский язык. Не каждый россиянин может так грамотно говорить. В какой школе вы учились?

— Я сменил четыре школы. Последняя — классическая гимназия искусств. Там преподавали на русском языке. Я учился в 90-х, когда только начинали вводить казахский язык в школах.

— Была ли задача привлечь российских актеров?

— Задача такая стояла, но бюджет не позволил. Изначально в числе героев должны были быть Эйзенштейн и другие известные личности, тогда бы потребовался совсем другой кастинг.

— Это реальная история?

— Сценарий я написал сам, историю придумал, но вся атмосфера и детали взяты из реальных дневников и писем тех лет. Эти материалы собирали волонтеры на одном из российских сайтов, и мы постарались максимально правдиво показать это на экране. Мне казалось невероятным, как можно потерять ребенка на вокзале за какие-то десять минут во время остановки поезда. Но таких случаев было очень много. Кажется, как можно упустить отход целого эшелона, но они отправлялись крайне быстро. Люди отставали, терялись.

— У нас часто вспоминают об эвакуации. А в Казахстане о ней говорят?

— Конечно. Мне еще бабушка рассказывала об эвакуации. Она тогда была ребенком, и к ним подселяли эвакуированных. Бабушки уже нет, как и многих других очевидцев тех событий. Уже мало кто может об этом рассказать лично, но для этого и снимается кино — чтобы сохранить память.

— Часто можно слышать, что американцы или русские присвоили себе Победу, хотя вклад внесли многие народы. В Казахстане нет таких обид?

— Нет. В Казахстане народ не очень обидчивый. Меня тревожит, когда обиды возникают, когда копаются в прошлом не ради сохранения памяти, а ради поиска скрытых мотивов и корысти. Мне хотелось бы бороться за то, чтобы прошлое сохранялось в чистом виде. Мне очень понравилось, как на открытии кинофорума «Евразия» вспоминали кинематографистов, прошедших войну. Среди них было много представителей разных национальностей, в том числе азиатских лиц.

— «Эвакуация» — ваш самый масштабный фильм?

— У меня был мюзикл, очень сложный проект по затратам энергии. «Эвакуация» сложна тем, что ты снимаешь фильм о войне, а войны не прекращаются, идут совсем рядом. Ты смотрел на события одними глазами, а потом начинаешь совсем иначе на многое реагировать. Думаю, все люди желают мира. Скорее бы он наступил.

— Как часто у вас выходят новые картины?

— Последние три года мы активно работали над фильмами. В прошлом году выпустили «Солдаты любви», до этого была «Схема», в этом году — «Эвакуация». В последнее время мне стало трудно выбирать тему. И сейчас у меня пауза — размышляю, что делать дальше. Начать съемки не так сложно, если ты точно знаешь, что хочешь снять.

Я бы не сказал, что «Эвакуация» сложна для восприятия зрителем. В ней есть четкая сюжетная линия, которая удерживает внимание. Я не стремился сделать фильм трудным. Тем не менее, я не знаю, когда он дойдет до широкого зрителя. И тогда возникает вопрос: на что в конечном итоге стоит тратить свое время? Ведь мы делаем фильмы небыстро, это как минимум год твоей жизни.

— Вы учились не только в Казахской национальной академии искусств, но и в New York Film Academy? Как там проходило обучение?

— Позже я еще получил степень магистра в нашем университете Туран. В Нью-Йорке совсем другая система обучения. Основное отличие в том, что там нет мастерских, и больше внимания уделяется технике, а не творчеству. Несмотря на наличие цифровых камер, мы снимали на пленку, которую потом проявляли и монтировали физически. Вот это было удивительно. Пленка хранится долго, а сколько продержатся жесткие диски, никто не знает.

— Сложно было снимать «Эвакуацию» на черно-белую пленку? У вас такое насыщенное изображение с множеством оттенков.

— Мой оператор Саша Плотников справился. Мы с ним и художником Сабитом Курманбековым вначале действовали методом проб и ошибок, пытаясь понять, как будет работать свет. Саша Плотников учился во ВГИКе на последнем курсе Вадима Юсова, который дал ему очень много, в том числе понимание работы с черно-белым изображением.

— У вас задействована большая массовка. Как вы с ней справлялись?

— Было трудно, пока эта огромная массовка не поняла, что из-за одного человека мы будем переснимать сцену столько раз, сколько потребуется. Основная проблема была с улыбками. Стоят триста человек на вокзале, пытаются попасть в поезд спасения, и вдруг видишь в кадре одно улыбающееся лицо, которое портит всю атмосферу. Таких пересъемок было много. Один улыбнулся, и все остальные триста человек смотрят на него с осуждением. Кроме того, современность проявляется в лицах людей. Кастинг-директору пришлось очень тщательно отбирать актеров. Но у нее большой опыт, она из казахстанской мастерской Сергея Соловьева.

— У вас есть фильм про тренинг личностного роста. А с вами что в этом смысле происходит?

— На каждом этапе жизни тебя что-то очень сильно волнует, кажется вопросом жизни и смерти. А спустя годы понимаешь, что многие переживания были напрасными. Думаю, так будет до конца жизни. Я провожу семьдесят процентов времени с семьей, а остальное — в своей рабочей комнатушке. У меня есть студия, где я пишу и монтирую. Жизнь вокруг бурлит, но я редко куда-то выбираюсь. Мне хочется больше времени уделять сыну, участвовать в его становлении, стараться избавить его от излишних тревог и страха.