Драма с китом у острова Пёль, чья судьба тронула многих, вызвала и шквал ненависти. Автор статьи разбирает причины такого острого реагирования, анализируя психологические и социальные факторы, лежащие в основе общественного гнева.
Эксперты и природоохранные организации едины во мнении: найденному у острова Пёль горбатому киту помочь невозможно, и лучшее, что можно сделать, – позволить ему умереть достойно. Тем не менее, в социальных сетях разгорается гнев, проходят акции протеста. В интернете звучат обвинения в «халатности», поступают угрозы в адрес спасателей, а певица Сара Коннор подверглась яростной критике за свой пост о ките в Instagram. Почему это происходит?
Роман Руш из Высшей школы Ансбаха объясняет, что в отличие от политических конфликтов, где сочувствие зависит от личных взглядов, сочувствие к киту «не подвергается сомнению». «Люди сложны, кит – нет», – говорит он. К этому добавляется чувство вины человека перед животным, запутавшимся в рыболовной сети. «Человек – преступник, и теперь этот преступник ничего не делает, это трудно вынести».
Ян-Филипп Штайн из Технического университета Хемница отмечает, что в отличие от многих других современных проблем, в ситуации с китом виден «явно понятный путь, за который можно бороться». «Такое упрощение сложности сильно привлекает многих людей сегодня».
Ситуация кажется простой – или нет?
Визуально инцидент выглядит очень просто, поясняет Штайн. «Впечатляющее и, как известно, очень умное существо страдает, и все, что – предположительно – необходимо для спасения, это транспортировать его на несколько сотен метров в открытое море». Интуитивно кажется, что с помощью современных технологий это должно быть возможно.
«Вопрос в том, что на самом деле хорошо для животного», – говорит Финн Виберг, руководитель отдела WWF в Померании. Любая попытка спасения принесет животному еще больше страданий при крайне малых шансах на успех, по единодушному мнению экспертов. Согласно заключению, опубликованному несколько дней назад, после четырех случаев выброса на берег у Ниендорфа, Висмара и Пёля, можно ожидать нового. Повторные случаи выброса на берег указывают на серьезную проблему со здоровьем.
С 31 марта горбатый кит находится в воде глубиной около 1,50 метра у Пёля. До южной оконечности Каттегата около 200 километров, до Скагеррака – еще около 250, и только после этого животное окажется в глубинах Северного моря и сможет уплыть в открытое море. «Транспортные средства для кита такого размера отсутствуют», – говорится в заключении. Кроме того, даже поднятие с помощью строп было бы связано с экстремальным стрессом и, вероятно, с обширным разрывом сильно поврежденной кожи.
Закон о защите животных запрещает причинение дополнительных страданий без разумных шансов на успех. Методов эвтаназии крупного кита в таких мелководных водах в настоящее время не существует. Поэтому кита следует оставить в покое. «В конечном итоге, следует принять мнение экспертов, если замечаешь, что среди них существует консенсус», – говорит Виберг.
«Дело не в отказе от ответственности», – заявил министр окружающей среды Мекленбург-Передней Померании Тилль Багхаус. «Все, кто занимается судьбой этого выброшенного на берег кита, чувствуют ответственность. Ответственность заключается в том, чтобы не причинять животному страданий и сделать его последний путь как можно проще».
Речь идет о морали и внимании
По мнению Штайна, для пользователей социальных сетей – не желая оспаривать добросовестность обеспокоенных голосов – дело также в так называемом «virtue signalling»: публично демонстрируемом поведении, с помощью которого люди выражают собственную моральную добродетель и одновременно обесценивают моральную порочность других. Публикуя посты в социальных сетях, можно создать впечатление у своей сети, что вы активно отстаивали дело, приложив минимум усилий. «Если я сейчас активно выступаю, я получу одобрение людей со схожими взглядами», – говорит Франк Шваб из Вюрцбургского университета.
Также предсказуемо, что мнения и требования в «спирали возмущения» становятся все более экстремальными. «Отдельные люди превосходят друг друга, и приходится следовать, чтобы оставаться частью группы», – говорит Шваб. Подобные механизмы наблюдались, например, и во время пандемии коронавируса.
Часто речь идет просто о деньгах: Министерство окружающей среды Мекленбург-Передней Померании предупредило о мошеннической деятельности в социальных сетях, например, о фиктивных сборах средств.
Так много проблем – почему именно кит?
«Наш мозг работает на эмоциях», – объясняет нейробиолог Марен Урнер. Легче реагировать на судьбу отдельного существа, особенно когда она развивается как своего рода сериал с постоянными клиффхэнгерами в прямом временном и пространственном соседстве. «Классическая драма, как из учебника», – называет происходящее и медиаэксперт Руш.
Кроме того, по словам Урнер, человек склонен уделять много внимания негативному и абсурдному. В этом проявляется древнее эволюционное наследие: когда-то пропуск негативной новости, например, приближение саблезубого тигра, мог означать смерть. Соответственно, мозг сфокусирован на таких сообщениях. Чем негативнее и абсурднее сообщение в социальных сетях, тем лучше оно кликается и распространяется. «Мозг – самый удивительный, но и самый разочаровывающий орган».
К тому же, особое животное в беде: «Кит – мифологическая фигура, он мирный, умный, заботится о своих детях», – объясняет медиапсихолог Шваб. Наша привязанность к природе весьма избирательна. С аппетитом кусать рыбный бутерброд и одновременно яростно требовать спасения кита – для некоторых людей это не противоречие. «Представьте себе, если бы у Пёля лежал только акула или кабан».
Популисты используют ситуацию
Ясно одно: на этой теме можно легко привлечь внимание. «Оседлать такие волны внимания очень привлекательно для популистов», – говорит Руш. Отсутствие дальнейших попыток спасения можно представить как моральный провал государства. «Это особенно опасно: государство представляется не только коррумпированным, но и морально развращенным». Марен Урнер из Университета прикладных наук Мюнстера также подчеркивает: «Кит – это крайне политизировано».
«Очень маленькая группа, которая создает много шума»
«Я уже неоднократно видела выброшенных на берег и погибших китов. Косаток, серых и горбатых китов. Это случается в природе не редко», – пишет Сара Коннор. Если бы горбатого кита вытащили из мелководья, он, скорее всего, снова выбросился бы на берег в другом месте. «Я не могу ему помочь. И, вероятно, никто другой уже не сможет». Если взглянуть на комментарии, можно подумать, что у Коннор больше нет поклонников, только бывшие поклонники, которые ее презирают.
Обманчивое впечатление, как почти всегда при таких раздутых дебатах, подчеркивает Шваб: «Очень маленькая группа создает много шума и шумихи». Часто возникает тенденция классифицировать отдельные голоса как особенно распространенные или даже как ведущие, только потому, что они выражаются с особой настойчивостью, говорит медиапсихолог Штайн. Люди с более умеренными или взвешенными точками зрения часто менее заметны в публичных дискуссиях.
У людей, вращающихся в «спирали возмущения», редко возникает осознание существования этого молчаливого большинства. «В пузырях социальных сетей нет корректива, никого, кто бы сказал: «Да это ерунда»», – объясняет Урнер. Ее не удивляет, что некоторые люди так возбуждаются, хотя существует такой четкий консенсус экспертов. «Именно потому, что существует этот консенсус, возникают теории заговора», – говорит Урнер. «Истории о заговорах путают с научным скептицизмом».
Кроме того: «У науки есть проблема сложности», – говорит Шваб. Результаты исследований могут быть хрупкими и многогранными, меняться с новыми данными. «Людям это не нравится». Кроме того, теории заговора предлагают желанную возможность чувствовать себя выше других, добавляет Штайн. Особенно люди с нарциссическими наклонностями становятся сторонниками теорий заговора, поскольку это дает им ощущение принадлежности к избранным, знающим скрытую правду.
Какие были бы разумные реакции?
Эксперты по китам и природоохранные организации должны подробно и снова и снова объяснять, почему считается, что лучший вариант – позволить животному умереть. При этом следует подчеркивать аспект достоинства: позволить животному уйти в покое, без дальнейших страданий, считает Руш.
Несмотря на всю негативность, случай предоставляет возможность приблизить людей к охране природы, считает Урнер. Не поучая, а предлагая дополнительную информацию и проводя связь с собственной жизнью.
«Жестких сторонников теорий заговора не удастся убедить», – говорит Шваб. Те, кто долго придерживался крайней позиции, редко отказываются от нее – уже из соображений психологической самозащиты. Однако нынешнее событие дает большому количеству людей больше фоновых знаний, пробуждает интерес к положению морских животных.
Сара Коннор также направляет свое послание: «Что может сделать каждый, кому сейчас жаль кита: ешьте меньше или, лучше всего, вообще не ешьте рыбу, сократите потребление!» – пишет она. «Подписывайте петиции против массового вылова рыбы донными тралами!»
