Почему цены на нефть, газ и электричество подвержены столь частым и резким колебаниям
Глубокое понимание нестабильности в мировой энергетической сфере требует анализа интересов ключевых игроков: производителей, потребителей и финансовых спекулянтов. В то время как первые две группы стремятся к долгосрочной ценовой стабильности для обеспечения устойчивости бизнеса, финансовые инвесторы, напротив, извлекают выгоду из резких колебаний, создавая так называемые «рыночные пузыри». Энергетические стратегии стран и компаний также определяются доступностью различных источников энергии.
Рассмотрим динамику нефтяного рынка. До середины 2000-х годов контроль над ценами в основном принадлежал странам-поставщикам, прежде всего членам ОПЕК. Однако после этого периода ключевую роль стал играть так называемый «бумажный» рынок нефти, где доминировали спекулянты из неэнергетических секторов мировой финансовой системы. Эти инвесторы перенаправляли значительные денежные средства между различными активами — валютами, акциями, металлами, нефтью, продовольствием — создавая тем самым рыночные «пузыри». Объем мировых финансовых активов многократно превосходил стоимость реальных товаров и услуг. Кульминацией стал 2008 год, когда цена на нефть достигла пика в более чем 140 долларов за баррель, но затем глобальный финансовый кризис спровоцировал отток капитала с нефтяного рынка, вызвав резкое падение котировок до 40 долларов за баррель.
Рынок природного газа традиционно развивался под влиянием нефтяного. Изначально Соединенные Штаты были крупнейшим производителем и потребителем газа. В Европе масштабное внедрение природного газа началось в 1970-х годах как альтернатива подорожавшей нефти, при этом поставки осуществлялись с месторождений Северного моря и из СССР. В тот период ценообразование на европейском газовом рынке было тесно связано с котировками нефтепродуктов, таких как мазут, газойль и печное топливо, с которыми газ конкурировал.
В течение десятилетий стоимость газа держалась в относительно узком диапазоне между ценами на уголь и газойль. Однако финансовые игроки, стремясь к большей волатильности, добились отмены привязки биржевых котировок газа к нефти. Это привело к тому, что осенью 2021 года биржевая цена газа в Европе многократно возросла, достигнув почти 2000 долларов за тысячу кубометров, хотя реального дефицита поставок не наблюдалось. Рост цен был вызван опасениями участников рынка по поводу возможной холодной зимы и нехватки запасов. В итоге зима оказалась мягкой, цены снизились, а потребление газа сократилось из-за его высокой стоимости. В марте 2022 года, когда спекулянты снова подняли цену до 4000 долларов, Евросоюз был вынужден установить потолок в 2000 долларов за тысячу кубометров. После этого цены на европейских биржах не достигали этой отметки, но потребление газа в ЕС существенно снизилось. Тем временем, Китай и Индия продолжают активно наращивать потребление газа.
Стремление снизить зависимость от импортируемых углеводородов подтолкнуло Соединенные Штаты и Европу к развитию возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Предполагалось, что солнечные батареи и ветряные установки смогут не только обеспечивать внутренние потребности, но и стать основой для крупномасштабного экспорта. Еще в 1979 году президент США Картер распорядился установить солнечные панели на Белом доме. Тем не менее, последующее снижение цен на нефть и газ серьезно подорвало экономическую целесообразность производства солнечных панелей и ветряков в этих регионах, несмотря на предоставление властями значительных субсидий и налоговых льгот для ВИЭ. Более того, потребителям приходилось приобретать возобновляемую энергию по завышенным ценам.
Финансовые спекулянты активно создавали «пузыри» не только на рынках традиционных углеводородов, но и в секторе возобновляемой энергетики. Автор вспоминает случай на энергетической конференции, где профессор из Нидерландов, extolling the virtues of solar panels over conventional energy, упомянул о создании им компании по производству солнечных панелей, капитализация которой на пике достигала более 1 миллиарда долларов. Однако позднее эта компания не выдержала конкуренции с китайскими производителями и потерпела банкротство. Таким образом, Китай утвердился в качестве бесспорного мирового лидера в производстве солнечных панелей и ветряных установок.
Увлечение возобновляемой энергетикой логично привело к росту интереса к электромобилям, предполагая их зарядку от экологически чистых источников. На этом рынке также наблюдалось формирование «пузырей» капитализации среди американских и европейских производителей. Итогом стал схожий сценарий: Китай сегодня является безусловным мировым лидером в производстве электромобилей.
В конце 2000-х годов США совершили прорыв, объединив технологию горизонтального бурения в сланцевых пластах с гидроразрывом пласта. К 2008 году количество буровых установок в Америке было сопоставимо с их числом во всем остальном мире. Это привлекло значительные международные инвестиции в добычу нефти и газа в США. Всплеск производства углеводородов вызвал падение цен, что привело к банкротству многих инвесторов. В настоящее время участники этого рынка больше ориентированы на получение дивидендов, чем на наращивание объемов добычи.
Непостоянство выработки возобновляемой энергии требует создания резервных мощностей, таких как газовая генерация или системы накопления энергии. Поддержание этих вспомогательных систем неизбежно увеличивает стоимость возобновляемой энергии. В качестве решения предлагалось использовать избыточную энергию ВИЭ для электролиза воды с получением водорода, который затем мог бы использоваться для компенсации дефицита солнечной или ветровой энергии. Однако на практике экономическая жизнеспособность этой схемы до сих пор не подтверждена. Даже попытки создать значительный «водородный пузырь» не увенчались успехом, поскольку общеизвестно, что процесс извлечения водорода из воды требует больших энергозатрат, чем количество энергии, которое можно получить из этого водорода. По сей день более 90% водорода производится из ископаемого топлива, преимущественно природного газа. Примечательно, что более половины мировых мощностей по производству водорода с использованием ВИЭ сосредоточены в Китае.
Сейчас наблюдаются попытки создать ажиотаж вокруг поиска месторождений природного водорода. Компании по всему миру инвестируют средства в бурение скважин, надеясь обнаружить подземные резервуары, содержащие этот газ.
Изменчивость возобновляемых источников энергии также возродила интерес к атомной энергетике. Однако, вследствие длительного недофинансирования, ядерные технологии в США и Европе значительно отстали от разработок в России и Китае. Хотя спекулянтам, возможно, удастся спровоцировать «атомный пузырь», достижение технологического превосходства западными компаниями в этой области представляется крайне затруднительным.
Увеличение доли ВИЭ привело к значительному удорожанию электроэнергии в европейских странах, что, в свою очередь, спровоцировало упадок энергоемких промышленных секторов. Предприятия начали переносить свои производства в регионы с более дешевой энергией, что негативно сказалось на доходах европейских государств. В ответ на эту проблему Евросоюз планирует ввести углеродный налог на импортируемые товары. Согласно этой инициативе, страны, чья продукция производится с использованием угля, нефти и газа, вызывающих выбросы CO2, должны будут уплачивать налог в бюджет ЕС при экспорте на европейский рынок. Это решение, вероятно, затронет в первую очередь Китай, как мирового лидера промышленного производства и крупнейшего потребителя угля, а также вызовет недовольство США.
Стоит отметить, что внедрение ВИЭ и электромобилей активно продвигалось под знаменем борьбы с глобальным потеплением и сокращением выбросов углекислого газа. Однако Дональд Трамп, будучи президентом США, ранее заявил об отказе страны от этой парадигмы, сместив акцент на наращивание добычи и экспорта углеводородов. В соответствии с этим, большая часть льгот для проектов возобновляемой энергетики в США была фактически отменена.
Анализируя историю Земли на протяжении миллиардов лет, становится очевидным циклическое чередование периодов потепления и похолодания. Нынешний период потепления неизбежно сменится похолоданием. Примечательно, что сторонники концепции глобального потепления часто начинают свои температурные отсчеты с XIX века, периода завершения Малого ледникового периода.
Вероятно, в ближайшем будущем острота «климатической повестки» уменьшится, уступив место более прагматичному подходу к выбору и использованию источников энергии. Государства, скорее всего, будут стремиться к диверсификации своего энергетического баланса, избегая чрезмерной зависимости от какого-либо одного типа энергии.
