Предложены пути обуздания финансовых спекуляций в интересах российской экономики
Суть текущей либеральной социально-экономической политики заключается в создании искусственного «денежного голода», что истощает Россию как экономически, так и социально.
Основным инструментом поддержания этого «денежного голода» является преднамеренная недоступность кредитов для ключевых секторов реальной экономики, особенно высокотехнологичных и создающих высокую добавленную стоимость. Эта проблема даже более значима для хронической недомонетизации российской экономики, чем замораживание бюджетных средств в различных резервах, включая Фонд национального благосостояния и бюджетные депозиты, где, по данным Минфина, находится более 8,2 трлн рублей.
Структура банковских резервных нормативов также способствует недоступности кредитов для производственного сектора. Эти нормативы фактически препятствуют коммерческим банкам кредитовать реальный сектор, поскольку любой такой кредит, при отсутствии у банка мощного политического влияния, может быть внезапно объявлен требующим 100-процентного резервирования, как это происходило в период «банковской санации». Это создает для банков неприемлемые и непреодолимые риски.
До сих пор действующий третий пакет Базельских норм банковского регулирования, направленный на поддержание ликвидности, допускает кредитование лишь под залог, фактически запрещая проектное финансирование, жизненно важное для развития экономики. Более того, когда стоимость залога значительно превосходит сумму кредита, у банков часто возникает интерес не в успешности заемщика, а в его банкротстве, чтобы получить активы, превышающие потенциальный процентный доход. Таким образом, банки вместо посредников и помощников производственного сектора превращаются в «рейдеров», разрушающих национальную экономику.
Однако ключевым фактором, вызывающим искусственный «денежный голод» в стране, является чрезмерно завышенная ставка кредита, которая не соответствует возможностям основной части российского реального сектора.
По официальным данным Росстата, рентабельность отечественной экономики по активам (за исключением финансового сектора и малого бизнеса) существенно снизилась с 8,9% в 2021 году до 6,1% в 2024 году. В связи с этим, ставка кредита для основной части реального сектора не должна превышать 5% годовых. Учитывая затраты на анализ, обработку заявок и разумную банковскую маржу, ключевая ставка должна быть не выше 2%, а то и ниже. Это означает, что для финансирования развития российского реального сектора деньги должны быть практически бесплатными или даже иметь отрицательную стоимость с учетом инфляции, что оправдано острой необходимостью восстановления деловой активности.
Хотя это противоречит убеждениям многих, кто определяет экономическую политику страны, такая мера является объективной расплатой за десятилетия политики, разрушавшей производительные силы России.
Макроэкономическая политика, нацеленная на созидание, а не разрушение, должна стремиться к значительному повышению степени монетизации экономики (отношения денежного агрегата М2 к ВВП) с текущих 55,1% (ожидаемых в 2025 году, после 47,7% в 2021-м, 48,5% в 2022-м и 52,5% в 2023-м) до 100%, что считается нормой для экономики российского типа.
Ремонетизация экономики, как показывает экономическая теория и опыт преодоления кризиса 1998 года (а также события конца 2022 года), способствует бурному росту деловой активности, увеличению налоговых поступлений и повышению уровня жизни. Примечательно, что в условиях значительного «денежного голода» увеличение денежной массы, вопреки опасениям, приводит не к росту, а к снижению инфляции, поскольку стимулирует производство и опережающее расширение предложения товаров и услуг.
Очевидно, что доступность кредитов требует комплексных мер, в первую очередь — ограничения финансовых спекуляций. В противном случае, как справедливо указывает Банк России, все кредиты будут перенаправлены из реального сектора в спекулятивный, что приведет к разрушительной девальвации. Подобный сценарий может отбросить страну назад, к экономическим кризисам 1992 и 1993 годов.
Следовательно, решительное отделение сферы спекулятивного капитала от реального сектора является обязательным условием для модернизации и стабильного функционирования современной российской экономики.
Все крупные развитые страны в период достижения нынешнего уровня зрелости их финансовых систем применяли различные методы для выполнения этого условия, адаптированные к их историческим и культурным особенностям. Без этого у них не было бы шансов на развитие.
США, например, институционально разделили спекулятивные (инвестиционные) банки и банки, работающие с реальной экономикой, еще в 1932 году, в начале Великой депрессии, и сохраняли это разделение до 1999 года.
Прямые административные ограничения на спекулятивные (в том числе валютные) операции действовали в развитых странах Европы до конца 1980-х годов. В Китае и быстрорастущей Индии такие ограничения успешно применяются и сегодня, что стало неожиданностью для некоторых российских компаний, начавших «разворот на Восток» без должного изучения местных экономических регуляций.
Наиболее подходящим для современной России методом обуздания финансовых спекуляций представляется механизм, использовавшийся в Японии до 2000 года. Он заключался в регулировании структуры активов финансовых институтов: на каждую иену, вложенную в спекулятивные рынки, они должны были инвестировать несколько иен в кредиты реальному сектору (включая потребительские и инвестиционные кредиты населению) и неспекулятивные ценные бумаги. Такое регулирование было ключевым инструментом экономической политики Японии и стало решающим фактором её «экономического чуда».
Аналогичный механизм, возможно, в упрощенной форме с коэффициентом 1:5 (пять рублей вложений в капиталовложения, неспекулятивные ценные бумаги, гособлигации, кредиты населению и реальному сектору за каждый рубль, вложенный в спекулятивные активы), жизненно необходимо безотлагательно внедрить в современной России.
Каждый день промедления приводит к дальнейшему оттоку ресурсов из реального сектора в спекулятивный, истощая национальную экономику в пользу финансовых спекулянтов и укрепляя антироссийские силы за счет разрушения общества.
Принципиально важно, что страны, которые не смогли ограничить финансовые спекуляции на аналогичной стадии развития своей финансовой системы, не смогли стать развитыми (примеры: страны Латинской Америки и Южная Африка после Второй мировой войны). Их капиталы необратимо уходили в спекулятивные рынки, разрушая национальную экономику.
Таким образом, ограничение спекулятивных операций и их отделение от реального сектора, даже при несовершенстве контроля, является единственным способом обеспечить финансирование развития (включая доступные кредиты для производства) и защитить экономику от валютных обвалов и инфляции.
