Экономист Сафонов считает, что на четырехдневку страна не сможет перейти без потери уровня жизни.
Исследования показывают, что российские работодатели не готовы к постоянному введению четырехдневной рабочей недели, особенно в условиях сохраняющегося дефицита кадров. Однако дискуссии на эту тему активизируются, когда крупные предприятия объявляют о переходе на такой режим.
Фото: Лилия Шарловская
Множество сообщений в интернете свидетельствуют о том, что ряд крупных компаний, включая автопроизводителей, цементные заводы и изготовителей железнодорожных вагонов, перешли на сокращенную рабочую неделю или отправляли персонал в вынужденные отпуска. Кризис затронул даже некоторые оборонные предприятия.
Экономисты объясняют такие меры временным и вынужденным шагом, вызванным снижением внутреннего спроса и общим ухудшением экономической обстановки. Это не системный переход, а реакция на текущие трудности.
На фоне острого дефицита рабочей силы и исторически низкой безработицы идея повсеместного введения четырехдневной рабочей недели кажется нелогичной. В условиях, когда компании активно ищут персонал, предлагая более высокие зарплаты, сокращение рабочих дней при сохранении дохода представляется маловероятным сценарием для большинства.
Профессор Финансового университета при Правительстве РФ Александр Сафонов подчеркивает, что постоянное введение четырехдневной рабочей недели в текущих условиях неуместно.
— По его мнению, для поддержания нынешнего уровня ВВП при переходе на четырехдневку потребуется либо увеличение производительности труда на 20%, либо привлечение 14 миллионов дополнительных работников, что является нереалистичной задачей.
— Сафонов уточняет, что полноценный переход на четырехдневку должен быть обусловлен экономическим ростом и повышением производительности, которые гарантируют сохранение заработной платы. Текущие же сокращения рабочих часов вызваны необходимостью сохранения штата в кризисных условиях, что принципиально отличается от идеальной модели.
Возможно ли повторение ситуации, похожей на пандемию?
— Эксперт считает, что текущая ситуация не сравнима с периодом пандемии, когда многие предприятия полностью останавливались. Он напоминает, что вопрос сокращения рабочего времени всегда был актуален. В начале XX века рабочий день составлял 14 часов, а в России до 1917 года — 12 часов. Введение восьмичасового рабочего дня большевиками было политическим решением, направленным на борьбу с безработицей, тогда как в Великобритании аналогичная мера появилась лишь после Второй мировой войны.
Сафонов утверждает, что сегодня введение четырехдневной недели не позволит обеспечить непрерывность производственных процессов в ряде ключевых отраслей. Для этого необходим избыток рабочей силы, который можно было бы эффективно перераспределить. По его словам, одномоментное сокращение рабочей недели в масштабах всей страны сейчас не представляется возможным.
— Но у большевиков в 1917 году получилось перейти с 12 часов до 8?
— Он объясняет, что в 1917 году не стояли такие острые проблемы в сфере образования и здравоохранения. Земские врачи работали без нормированного графика, а школьное образование укладывалось в рамки восьмичасового дня.
Восьмичасовой рабочий день был хорошо встречен населением, поскольку это позволило сократить прибавочную стоимость, присваиваемую капиталистами, и увеличить долю дохода, приходящуюся на зарплату рабочих.
Однако Сафонов считает, что сегодня этот исторический опыт неприменим, поскольку ни одна страна не может позволить себе такой переход без серьезных экономических последствий. Он подчеркивает, что реализация идеи четырехдневки возможна лишь при стабильном экономическом росте, широком внедрении автоматизации и сопутствующем повышении зарплат. Это должно быть не просто постепенное сокращение, а целенаправленная программа перехода.
— Что, неужели нигде нет четырехдневки?
— По словам эксперта, повсеместной четырехдневной рабочей недели нет нигде, за исключением некоторых экспериментов, например, в Испании. Там ряд компаний перешли на этот режим из-за высокого уровня безработицы среди молодежи. Государство субсидировало сохранение зарплат, а на неполную неделю нанимали молодых людей. Это напоминает подход после Октябрьской революции, когда сокращение рабочего времени способствовало уменьшению безработицы.
— Но как соединить дефицит кадров и сокращение рабочей недели, к которой нас призывают, в том числе, и некоторые влиятельные политики?
— Сафонов объясняет, что тотального дефицита кадров в России нет; он наблюдается лишь в отдельных секторах с низкой оплатой труда и непрестижными условиями, таких как здравоохранение и образование. В других отраслях нехватка рабочей силы носит локальный и временный характер. Он подчеркивает, что речь идет скорее о структурном дисбалансе: рабочая сила доступна, но не всегда соответствует требуемой квалификации или местоположению, что является естественным для развивающейся экономики.
